Анатолий Клёсов - Кому мешает ДНК-генеалогия?

Что же касается того, что наши с И.Л. Рожанским калибровки констант скоростей мутаций «не дали ничего нового», и «просто повторили давно известное» (то, что заявил Балановский с трибуны в ходе своего доклада), то это только указывает на уровень компетенции «специалиста». Уровень Балановского – ужасающе низкий. Совершенно серый уровень, никакой творческой искры, сплошные штампы.

Кстати, у меня на конференции был продолжительный разговор с Л.А. Животовским, в ходе которого был снят целый ряд недоразумений, как-то застрявших в голове Льва Анатольевича. Он выставил мне четыре вопроса (они-то и были недоразумениями), и остался ответами полностью удовлетворен, вопросы снял. Один из них отражал традиционное заблуждение (скорее, дезинформацию) попгенетиков, что я якобы приравниваю гаплогруппу к этносу. Как только я напомнил, что везде пишу, что у этнических русских есть четыре основных гаплогруппы и полтора десятка минорных, у карачаево-балкарцев три основных гаплогруппы и целый ряд минорных, он тут же сказал – понял, вопрос снимаю.

Другой вопрос был о том, почему я не учитываю «пропадания» генеалогических линий, поскольку по причине этого он и использует сильно заниженную константу скорости мутации (0.00069, а не 0.00179 для 67-маркерных, или 0.00243 для 37-маркерных), чтобы компенсировать потери. И еще, почему я не учитываю размер популяции, поскольку когда у отца рождается в итоге 40 сыновей, а у тех еще по много сыновей, то идет быстрый разбег мутаций в ДНК сыновей и прочих внуков и правнуков, и это надо учитывать. Об этом он рассказывал в своем докладе.

Я пояснил, что это принципиальное заблуждение популяционных генетиков, потому что когда, например, между общим предком и мной 40 поколений, то мне все равно, сколько у меня братьев и прочих родственников, поскольку мутации между общим предком и мной (только мной!), и любым другим потомком (в каждом случае одним, конкретным) идут в каждом случае исключительно на протяжении этих 40 поколений, только по этой вертикали, по этой генеалогической ниточке. У остальных выживших родственников от того же общего предка – то же самое, те же 40 поколений, как и у всех остальных. Поэтому у всех нас сегодня, у каждого потомка этого общего предка, в 111-маркерных гаплотипах в среднем по 8 мутаций. У одних 7 мутаций, у других 9 мутаций, у третьих 8 мутаций, но в среднем 8 мутаций у каждого. Если нас, протестированных, собрать 100 потомков от этого общего предка, то на всех придется 800 мутаций в наших 111-маркерных гаплотипах. Вот и получаем: 800/100/0.198 = 40 поколений до общего предка (я здесь для простоты пренебрегаю возвратными мутациями). А у тысячи потомков будет 8000 мутаций, и получим 8000/1000/0.198 = 40 поколений, то же самое. А у 20 потомков будет 160 мутаций, и получим 160/20/0.198 = 40 поколений, то же самое. И это не зависит, сколько нас выжило в потомках, 20 человек, или 100, или 1000 (просто погрешность расчетов больше у малого числа гаплотипов). Потому что мутации в каждом из нас индивидуальны. Здесь, кстати, 0.198 – это константа скорости мутации в 111-маркерных гаплотипах.

Лев Анатольевич долго мучился, пытаясь побороть в себе это старое заблуждение попгенетиков, и я, чтобы ему помочь, привел пример с радиоактивным распадом. Там неважно, образец радиоактивного материала в килограмм весом, или в грамм, или в миллиграмм. Время полураспада будет одинаковым, и, значит, и константа скорости распада будет той же самой. Процесс-то первого порядка, как и мутации в гаплотипах. По такому же принципу размер образца (число потомков) не влияет на константу скорости мутации, и у попгенетиков – принципиальное заблуждение на этот счет. В итоге Л.А. согласился, но сказал, что еще помоделирует, что я приветствовал. Мы даже предварительно договорились написать совместную статью, в которой разобрать и сравнить основные принципы и положения популяционной генетики и ДНК-генеалогии, но позже Л.А. Животовский от такой статьи отказался (см. выше, «Ответ профессору Л.А. Животовскому»). Нетрудно догадаться, почему.

Правда, несколько позже выяснилось и другое. Выше я уже писал, что на Конференции была зачитана (профессором Э.К. Хуснутдиновой) Резолюция Круглого стола по антропологии, генетике и ДНК-генеалогии, в которой не было никаких слов «осуждения» ДНК-генеалогии, да их и не могло быть, поскольку аудитория принимала ДНК-генеалогию с энтузиазмом, и даже изгнала из зала Балановских, которые пытались устроить обструкцию дополнительной лекции по ДНК-генеалогии, на которую собрался зал. Иначе говоря, был провал противников ДНК-генеалогии.

Однако Балановская изготовила подметную «резолюцию», и тиражировала ее в сети. Об этом я тоже писал. При этом она сообщила, что «Проект резолюции разработан учеными, представляющими и генетику, и антропологию: Е.В. Балановской, О.П. Балановским, Л А. Животовским, Д.В. Пежемским. Также текст был одобрен ВА. Шнирельманом, мнение которого особенно важно в плане формулировок, касающихся этносов. Окончательные формулировки были утверждены председательствовавшим модератором (Н.К. Янковским)».

Характерно, что фамилий профессора Э.К. Хуснутдиновой и профессора М.Д. Каракетова, основных модераторов Круглого стола, среди перечисленных «разработчиков» нет. Пикантно и то, что именно Э.К. Хуснутдинова зачитывала настоящую Резолюцию на заключительном пленарном заседании Конференции, но не попала в список «разработчиков». Как и М.Д. Каракетов, который пытался остановить Е. Балановскую в ходе ее доклада, когда она давала мне персональные (негативные, разумеется) характеристики, но остановить ему не удалось. Балановская его откровенно проигнорировала, и, как видно, к составу «разработчиков резолюции» не подпустила. Зато там оказался В.А. Шнирельман, которого не было ни среди модераторов, ни среди докладчиков Круглого стола, ни, наверное, участников Конференции, и который, уверяю, не имеет никакого понятия о ДНК-генеалогии.

Кстате о В. Шнирельмане. Совершенно очевидно, что его привлекли к «одобрению» не случайно. Он – автор печально известного доклада при Московском бюро по правам человека, доклада под названием «Мифы современного расизма в РФ», в котором он как пугало выставляет древних ариев, раздел доклада называется «Праиндоевропейцы и русский национализм», и весь доклад построен в издевательских конструкциях в отношении изучения древней истории русского народа. «Расисты» для Шнирельмана – это те, кто занимается древней историей славян, их он называет «идеологами», и они, конечно, Шнирельману неприятны. Он пишет:

…они объявляют, что «вопрос древней истории – это первостепенный вопрос государственной стратегии». Со своей стороны они рисуют Евразию исконной родиной славяно-русов, где они жили якобы в течение тысячелетий, закладывая здание будущей человеческой цивилизации. Подхватывая мессианский советский миф, эта концепция опрокидывает его в отдаленное прошлое и изображает доисторических предков богатым и щедрым народом, отважными воинами и неутомимыми завоевателями, благородными культуртрегерами и создателями едва ли не всех древнейших цивилизаций.