Николай Шмелев - Истоки. Авансы и долги

В этом смысле отличный, прямо-таки восхитительный измеритель — производство электромоторов в штуках и в суммарной мощности. Коль скоро это основной тип двигателя в промышленности, смело можно предположить: выпуск техники для индустрии не увеличился в большей степени, чем приросло производство моторов. Обычно достаточно взять несколько десятков, в крайнем случае несколько сот подобных ключевых продуктов, чтобы давно известными статистическими методами вывести общий темп развития промышленности. Заметьте, расчет идет сперва в штуках, тоннах, метрах и других физических единицах (итог выражают затем в строго сопоставимых ценах). Полученный результат поэтому и называется индексом физического объема промышленной продукции. Если индекс нынешнего года сравнительно с годом прошлым равен 1,06, то это значит: производство возросло в 1,06 раза, или, что то же самое, на 6 %.

В ту далекую пору итоговая цифра индекса интересовала общество в целом, но никого в особенности. Ситуация стала меняться по мере централизации управления. Предприятиям начали задавать директивный план, в том числе и по общему объему производства. Раз план, — значит, и отчет об исполнении. В отчет попадает вся без изъятия продукция. По сумме заводских отчетов исчисляется общий темп развития. На первый взгляд этот способ счета точнее — учтены не отдельные продукты выборочно, а все изготовленное. Очень скоро, однако, выявилось, что отчеты привирают. В 1926 г. председатель ВСНХ Ф. Э. Дзержинский заметил: «Я утверждаю, что цифры, которые нам дают тресты, раздуты, что они фантастичны. Та отчетность, которую мы собираем, есть фантастика, квалифицированное вранье… При этой системе выходит так, что ты можешь врать сколько угодно» [9].

Надеемся, понятно, в чем тут парадокс? Учет-то шел теперь не в натуральных единицах, как прежде, а в рублях — задание заводу по общему объему производства иначе как по стоимости не выразишь. В этом случае отчет достоверен при двух условиях: оптовые цены неизменны, номенклатура продукции тоже. Но так не бывает — иначе наблюдался бы застой в экономике. А как раз во второй половине 20-х годов началось быстрое обновление продукции. Новый способ оценки становился все менее достоверным.

В январе 1928 г. на совещании по промышленной статистике собрались специалисты из всех ведомств и регионов страны. Ни один участник не высказался за новый метод счета. Подчеркиваем: ни один, включая и работников ЦСУ СССР. Предпочтение было отдано надежному старому способу. Но за словами не последовало действий. И понятно почему. Раз предприятиям, главкам, всей промышленности планируют объем производства в рублях, надо проверить исполнение. А как проверить иначе, нежели по тому же стоимостному показателю? Если считать двумя способами — старым и новым, то какому отчету верить? Ведь одно и то же предприятие может одновременно оказаться и передовиком и отстающим.

Правда, в Конъюнктурном институте Наркомата финансов под руководством Я. Герчука продолжали еще исчислять индексы физического объема. В ЦСУ СССР по инициативе видного статистика М. Смит тем же способом определяли изменение производительности труда, но только в научных целях. Индексы Герчука и Смит отклонялись от официальных отчетов — с годами все резче. Возникло как бы две статистики. Одна сигнализировала о громадных скоростях индустрии, другая — о более скромных достижениях. К началу 1930 г. исчисление индексов прикрыли.

Между тем оптовые цены галопируют, ежегодный рост их измеряется уже двузначной цифрой. Идет первая пятилетка. Стремительно обновляется ассортимент продукции, возникают новые отрасли индустрии — идеальная почва для роста цен.

В 1930 г. выходит книжка Ю. Бердичевского «Учет и планирование производительности труда» с предисловием будущего академика С. Струмилина. Автор, начальник планового отдела крупного машиностроительного завода в Одессе, знаком с последствиями недостоверного учета не понаслышке. Производительность труда на заводе, если считать общепринятым способом, по его свидетельству, поднялась за год на 90 %. А если исключить рост цен — на 10 %. Автора смущает «недостаточная доказательность и технико-экономическая обоснованность всех расчетов. Берем ли мы установление задания роста производительности труда для отдельного предприятия, берем ли то же для группы предприятий, для объединения, отрасли и т. д., мы одинаково остаемся на почве плавания и гадания. В остальной же промышленности в вопросах планирования производительности труда царят туман, ориентировки, фантазии». Годом позже ответственный работник Союзсельмаша Ехович приводит в газете «Экономическая жизнь» поразительный расчет: в стоимостном выражении объем производства в отрасли возрос с 1913 г. в 9 раз, а количество отработанных человеко-часов — лишь в 2 раза. Как это могло быть? Если учесть низкую в ту пору квалификацию работников (вчерашних крестьян), плохое питание, нехватку оборудования, то вряд ли за час труда производилось больше продукции, чем в старой России.

Центральное управление дорожного транспорта сообщает о работе отрасли в 1930 г.: «Сколько фактически перевезено — точно неизвестно… Надо признать со всей откровенностью, что мы не знаем, каким хозяйством мы руководим». А ведь отчеты о грузообороте исправно публиковались, только, как видим, им не верят сами авторы.

С безобразиями в статистике тогда в сущности некому было бороться. В начале 1929 г. ликвидируется ЦСУ СССР, взамен создается отдел в Госплане. Статистиков подчиняют плановикам, чтобы не вольничали. Но жизнь не обманешь. Вот уже не только стоимостным, а и натуральным показателям нельзя верить. В колхозах и совхозах собранным зерном нередко считается… запланированная цифра, в лучшем случае — так называемый биологический урожай. Мы еще застали такой способ измерения: подходит к полю учетчик, бросает наугад кепку и, куда она упадет, там вымеряет квадратный метр, собирает колоски, взвешивает зерно в них — вот и урожай. А сколько окажется в амбаре — это уже ваша забота, сдавать государству будете все равно по биологическому урожаю. Метод был введен в первой пятилетке.

Отчет в натуре стал недостоверным и в промышленности. На Ленинградском металлическом заводе в выпуск зачли брак и некомплектные изделия. Рост производства получился изумительный. А со строек электростанций тем часом шли отчаянные телеграммы: паровые турбины негодны. Проверка показала, что реальный выпуск турбин в 4 раза меньше отчетного.

Развал статистики негативно повлиял на экономику. На исходе 1931 г. принимаются спешные меры. Создается Центральное управление народнохозяйственного учета (ЦУНХУ). Оно, правда, входит еще в состав Госплана, но с известной автономией. В центре и на местах новый орган подбирает кадры. Часть их — молодые специалисты. Впоследствии многие из них станут известными учеными — Я. Кваша, С. Хейнман и другие.