Павел Мамонтов - Разведчик

– Маг, кажись, прижал, – ответил он, потирая затылок.

– Так, понятно, ты беги вперёд на холм, занимай позицию, а я тут сюрприз приготовлю.

И принялся изготавливать растяжку. Коля, поправив пулемёт, побежал дальше. Вокруг него загорелось облако защитного амулета, жаль только, при встрече с хорошим магом оно не сильно поможет.

Замаскировав ловушку, я побежал за ним. Коля уже устроился на холме и, отложив пулемёт, прилаживал автомат между двумя сросшимися деревьями. Это правильно: закрепив автомат, можно дать из него пару очередей. Пусть противник думает, что нас трое. Легко взбежав на холмик, я упал на его обратной стороне, чуть отдышался и спросил:

– Ну как?

– Нормально, – ответил Коля, – продержимся.

– Тогда держи их здесь, не дай овраг обойти, а я буду смотреть, чтобы с левого фланга не зашли. Я им там подарок оставил, запомнил где?

– А то, – Коля смахнул пот со лба, – очередь дам, шуганутся, будут лежать полчаса.

– Тогда держись.

Гости пожаловали через десять минут. Вокруг растяжки суетиться не стали, сразу обошли, тут по ним Коля и саданул. Несколько теней упали в листву, спрятались за деревьями, слились с ландшафтом. Коля ещё раз выстрелил. Я хотел его поддержать, целиться необязательно, главное, прижать огнём, испугать, чтобы с фланга не обошли, но тут на меня накатило: уши заложило, голову сдавило, как будто нырнул на глубину. Я наугад выпустил полрожка (сука, патроны жалко) и попытался справиться с давлением в голове. Собрал волю в кулак и представил, будто гидравлический пресс выталкивает из черепа что-то чужоё. Сработало. Сразу сквозь шум я услышал грохот не таких уж далёких взрывов. Убедившись, что это не глюк, крикнул Коле:

– Готовься!

А сам вырвал из разгрузки две дымовые шашки и бросил вперёд подальше. Сизо-белый дым быстро растекался по лесу и полз вверх. Я насчитал ещё три залпа и приказал:

– Бросай пулемёт, и побежали!

– Ты чё, командир, – Коля дико глянул на меня, – там даже патроны остались.

– Бросай, мудак, это приказ!

– Понял, сейчас только ленту добью.

И принялся долбить из пулемёта. Тут в воздухе что-то просвистело и глухо ударило в землю. Грянул взрыв. Потом ещё два, один совсем рядом, но с другой стороны холма. Взрывная волна разметала дым шашек вокруг.

– Бежим! – рявкнул я и что есть мочи рванул назад.

На ощупь выбравшись из дымовой завесы, я бросил одну гранату вправо. Жалкий хлопок ручной гранаты заглушили три мощнейших взрыва. Сквозь шум в ушах послышалось падение вековых деревьев.

– Командир! – крикнул Коля, махая мне рукой.

Я показал ему, мол, не отвлекайся, бежим дальше. И мы рванули.

Три километра за двенадцать минут для тренированного человека считается хорошим результатом. А четыре километра за шестнадцать минут в броне и с амуницией, да еще по пересечённой местности!?

Да у любого Геральта из Ривии после этого пупок развяжется. А если учесть, что лично я до этого отмахал километров двадцать, получил несколько лёгких контузий, не спал толком двое суток, то…

Вдвоём мы стояли, прислонившись к деревьям, и пытались отдышаться.

– Ты как? – спросил я у согнувшегося Коли.

– Нормально, – он вдохнул носом и шумно сплюнул на землю, – только меня что-то начинает задалбливать эта война.

– Да, есть немного, не поспоришь.

Я полез за картой, чтобы посмотреть, где мы находимся, но меня опередил Коля:

– Там, – не разгибаясь, показал он пальцем на запад, – там выход на поле. Мы здесь прошлым летом с другом на кабана охотились.

– Ну, раз так, пошли.

– Пошли, командир. Эх, хорошо здесь липой пахнет. Сейчас бы чайку с медом и офигеть, как хорошо было бы.

– Будешь? – Я протянул ему свою флягу.

– Да есть у меня. Это я так, мечтаю, – ответил он и что-то добавил на своём родном языке.

Поле действительно оказалось недалеко. И высокий столб дыма тоже был вроде бы совсем рядом.

– Неплохо поработали пушкари. Наверное…

– Тихо, – оборвал меня Коля, – слышишь?

Если честно, после недавней канонады у меня уши словно ватой заложило.

– Машина, – пояснил он мне.

Мы оба упали в траву. Шум приближался, наконец и я его услышал. Слева от нас, за холмом, ревел двигатель. Шум нарастал, к нему добавился лязг, и вдруг, подпрыгнув, как на трамплине, к нам вылетел… джип Голубева.

Машина, жутко ревя, описала дугу и подъехала к нам, махающим руками и жестикулирующим, как укурки после тройной дозы.

– Залазь, – крикнул необычно весёлый полковник, таким я видел его только после рождения близнецов.

Мы запрыгнули в машину и опять потряслись по ухабам.

– А как вы нас нашли, товарищ полковник? – спросил Коля.

– Да куда вы делись бы оба, вдоль оврага на поле только один выход. Но я не думал, что так сразу на вас нарвусь. Чуть не раздавил, блин.

– Наверное, хорошо поработали, раз за нами послали.

– А то! Ах да, вы же ничего не знаете!

– Чего не знаем? – спросил я.

– Ну как? Твои ребятишки, Витёк, подловили технику факторцев на заправке. Ну и результат – вот, – Голубев кивнул на зеркало заднего вида, в котором отражался чёрный столб. – Мне по секрету из штаба звонили, говорят, что из Южной Колонии пришло сообщение: они готовы разорвать договор об эмбарго.

Коля Викинг, не задумываясь, встал ногами на сиденье, схватился за поперечную раму и завыл волком. А я впал в ступор, потом, наконец, спросил:

– Это что же получатся, Анатолий Николаевич?

– Это, Виктор, победа. Сейчас только ребятишек твоих подхватим, и всё. Виктор, это победа!

И он подмигнул мне изуродованным глазом.

Седой человек в круглых зеркальных очках, в сером пальто и начищенных до зеркального блеска ботинках шёл, хрустя угольками на выжженной земле, к двум людям в военной форме. Они ожидали его посреди пепелища между остовами сгоревшей техники. На одном из них форма больше походила на туго набитый мешок из-за объёмного живота, другой же, наоборот, был подтянут.

Седой подошёл к ним, осмотрелся вокруг, надменно заговорил:

– Сегодня вы потеряли семнадцать грузовиков, восемь единиц новейшей техники, несколько тонн боеприпасов, двести одиннадцать человек убито и ранено, две разведгруппы не выходят на связь. График перехода сорван. О каком продолжении операции может идти речь?

– Шахты Зелёного Города представляют…

– Молчать! – В голосе седого зазвенела сталь. – Я не спрашиваю вашего мнения. Мы изменили пропорции Прохода, ради этой операции доставили сверх нормы образцы вооружений, и где они теперь? Во что они превратились в результате вашей безалаберности? Вы представляете, – седовласый заговорил гораздо тише, – о каких убытках идёт речь и кто это всё будет оплачивать?

Толстый обмяк и всхлипнул, а подтянутый, наоборот, встал по стойке смирно: