Евгений Щепетнов - Свет и Тьма

Так длилось около часа, и Санда, запыхавшаяся, даже выбилась из сил от быстрой ходьбы – залежалась, целыми днями на кушетке без движения, стресс. Ее даже пошатывало, когда она поднималась по тоннелю, выложенному кирпичом.

– Закрой глаза и не открывай, пока я не скажу, – приказал мужчина, – иначе ослепнешь!

Санда послушно закрыла глаза, ее взяли под руки и повели вперед. Загремела крышка люка или двери, и… ее лица коснулся свежий ветерок, наполненный запахом трав, земли. Лучи солнца заиграли на коже, девушка непроизвольно приоткрыла глаза и вскрикнула от боли, залившись слезами.

Поморгала и сквозь пелену слез увидела закрытую карету, возле которой стояло несколько неприметных людей.

Санду подтолкнули вперед, дверь кареты раскрылась, девушку приподняли и усадили внутрь, на кожаное сиденье. Двое молчаливых охранников уселись напротив, дверь захлопнулась, кучер щелкнул кнутом, карета, качнувшись, как корабль на волне, сдвинулась с места и, набирая скорость, понеслась вперед.

Из-под ее огромных, окованных сталью колес вылетали клубы пыли и поднимались выше окон повозки. Потом колеса загромыхали по городской булыжной мостовой и за окнами зашумела улица: людские голоса, крики возчиков, виртуозная ругань грузчиков.

Карета ехала не очень долго. Где-то остановилась на некоторое время – были слышны грубые голоса, потом снова тронулась и остановилась совсем скоро – вероятно, въехав во двор. Дверца распахнулась, опустилась ступенька, и Санда, едва живая от волнения и усталости, вышла наружу.

Пока они шли и ехали, девушка пыталась узнать хоть что-то – что ее ожидает в конце пути, куда они едут, но конвоиры молчали. Она отчаялась и теперь ожидала самого худшего. Возможно, ее сейчас продадут в рабство.

Наконец конвоир справа сказал:

– Идите до лестницы, ведущей в дом, там вас встретят.

Затем повернулся и молча уселся в карету. Та тронулась и выехала со двора.

Санда нерешительно пошла вперед, и, когда поднялась на первую ступеньку, из дома выскочили несколько женщин – видимо, рабыни – под присмотром старшей служанки. Девушку подхватили и повели, поддерживая под руки. Через несколько минут она оказалась в большой комнате, отделанной фресками, на которых были изображены купающиеся мужчины и женщины… и не только купающиеся.

Вытерев слезы, девушка со смущением рассмотрела, что парочки на фресках занимаются любовью в различных позах. И тут в голове у нее прояснилось, и Санда вспомнила, где видела такие фрески! В доме Хеверада!

– Где я? – спросила Санда и получила ответ:

– В доме господина Хеверада, вашего мужа. Госпожа, вы можете сами войти в ванну? Или вам помочь?

– Постараюсь, – кивнула Санда и, когда с нее стянули балахон, пошла к вделанному в пол небольшому бассейну с каменными ступеньками, от которого шел запах благовоний для купания. На ступеньках пошатнулась и едва не упала – упала бы, если бы не две смуглокожие девушки, прикрытые лишь полотенцами, обернутыми вокруг бедер. Они подхватили Санду сильными руками и вместе с ней вошли в воду, оказавшуюся восхитительно горячей и ароматной.

Последующий час она помнила плохо. Ее терли, мыли, брили, массировали, проминая закостеневшие мышцы, растирали какими-то снадобьями, от которых тело горело, будто она стояла рядом с открытым пламенем. Потом снова мыли и в конце – умастили благовониями, тонкими и дорогими, привезенными с далекого южного материка.

После всех процедур на нее надели восхитительное кружевное белье, а поверх – алое шелковое платье, облегающее стройную фигуру и очень шедшее к темным волосам. Одна из женщин перед этим остригла ей подросшие волосы, а потом накрутила кудряшки, создав прическу, достойную королевы.

Затем все, кроме старшей слуги, по команде исчезли из комнаты, а старшая попросила Санду пройти за ней следом.

За дверью оказался длинный коридор, свет в него падал из небольших оконцев в стене по правой стороне. Идти пришлось недолго, через пять минут Санда стояла перед темной лакированной дверью высотой в два ее роста.

Служанка сдержанно кашлянула и пояснила:

– За этой дверью вас ждут, госпожа. Я удаляюсь, а если вам что-то понадобится – дерните за шнур сигнала, я сразу приду.

Женщина повернулась и ушла, а Санда осталась перед дверью, долго не решаясь ее толкнуть. Сердце девушки билось часто-часто, как птичка, которая бьется о прутья клетки в безнадежной попытке вырваться наружу.

Собрав в кулак всю волю, Санда решительно толкнула дверь, а переступив через порог, присмотрелась и остолбенела…

Первая мысль – «Он изменился!»

Перед Сандой стоял высокий молодой мужчина, плечистый, сильный, с жестким, слегка надменным выражением лица. Его глаза изменились – насколько девушка помнила – а она помнила! – глаза когда-то были голубыми. Теперь – зеленые.

Мягкая куртка из неброской зеленой ткани облегала мощную, развитую грудь, а рука мужчины привычно лежала на эфесе меча – готовый ко всему человек на всякий случай приготовился к бою.

Плотные брюки из такой же ткани, что и куртка, облегали мощные бедра длинных ног, прочно стоящих на земле, и казалось, никакая сила не может свалить этого воина.

Через долю секунды на губах Неда появилась легкая улыбка, и надменное лицо сразу помолодело, превратилось в родное, до боли знакомое лицо юноши, с которым она когда-то связала свою жизнь. Когда-то… когда? Годы и годы назад, тысячелетия пролегли между той минутой, когда она проводила взглядом Неда, всходящего на трап десантного корабля, и нынешней. Теперь они были другими людьми – и Нед другой, и она другая…

– Здравствуй, милая! – Нед шагнул вперед, и Санда упала ему на грудь, почти потеряв сознание. Он подхватил девушку, поднял на руки и понес к большому кожаному дивану. Уложил ее на спину, сунул под голову бархатную подушку с рисунком невиданного крылатого зверя.

Потом пошел к письменному столу, взял кувшин, и в хрустальную кружку полилась жидкость, остро запахло плодами янгара, сок из которого был так популярен в столице.

Санда его не очень любила – слишком сильный запах и терпкий вкус, но сейчас она приняла кружку и с жадностью выпила почти до дна. Все дни плена ей удавалось попить лишь затхлой воды.

– Как ты без меня? Как жила? – снова улыбнулся Нед и сел рядом, взяв ее хрупкую руку в свои огромные ладони, поглаживая нежную кожу девушки.

– Плохо без тебя, – сдавленно сказала Санда и заплакала – тихо, беззвучно, будто опасалась, что на звук ее рыданий явятся враги, и тогда весь тот ужас, что она испытала, начнется сначала.

– Не плачь. Все будет хорошо, – Нед ободряюще полуприкрыл глаза, и Санда вдруг поверила – и ведь правда, все будет хорошо! Нед рядом, а значит все в порядке!