Евгений Щепетнов - Свет и Тьма

– Ну что ты мучаешь себя? Ты сделал все правильно, я горжусь тобой. Ты поступил как мужчина – принял правильное решение. Так о чем речь?

– Правильное ли? У меня ощущение, что я предал свою любовь…

– Глупец! Это не предательство! Предательство – совсем другое, и ты это знаешь. В тебе говорит чувство собственника – как же я оставлю жену на другого мужчину?! А вдруг она допустит его до себя! Вдруг он залезет в ее постель?! И она будет так же стонать, так же стискивать простыню в кулачках и содрогаться в сладких судорогах, как и сейчас! Так ведь? Так?

– Ну – так! И что? Это МОЯ жена! И никто не смеет тронуть ее и пальцем! Я люблю ее!

– Если любишь – доверяй! Веришь ей? Доверяй! Не веришь – тогда другое дело. Значит, она с гнильцой. Мы найдем себе получше!

– Не хочу получше. Хочу ее. С гнильцой или без – хочу только ее!

– Ты давно без бабы, вот тебе и показалось, что она лучшая на свете. А так – девчонка как девчонка. Да, длинные ноги, крепкая грудь, смазливое личико, попка всем на зависть – и что? Больше таких нет, что ли? Поверь мне, есть. И много. Готовые дать тебе все, что ты захочешь. Да ладно, не переживай. Думаю, она тебя дождется. Кстати, очень забавно – ты лишил ее девственности дважды! И еще – у меня ощущение, что она понесет после этой ночи. Ты о такой возможности не подумал? Она же тебе сказала, что заклинание от зачатия уже не действует!

– Я предлагал ей не увлекаться, хотел остановиться, но она втиснулась в меня, оторвать не смог. Говорит, пусть после тебя останется ребенок. Если что-то случится…

– Видишь, какая молодец? Предусмотрительная. А ты будешь знать, что после тебя и правда что-то останется. Нет, молодец девочка. Надеюсь, она не вильнет задом и не сбежит к Хевераду.

– Надеюсь…

– Господин Черный! Пора! – голос слуги был почтителен и строг. – Вам приготовлена ванна, прошу пройти!

– Да, иду! – крикнул Нед, мгновенно очнувшись от грез полудремы.

Санда тоже проснулась, открыла глаза, потянулась, как кошка, и, поцеловав Неда в губы, тихо спросила:

– Что, все?

– Все, милая… все когда-то кончается, – грустно улыбнулся Нед, осторожно выполз из-под закинутой на него ноги Санды и встал, делая движения для разминки.

Санда наблюдала за ним, положив голову на ладонь руки, опершись на локоть, потом тихо сказала:

– Ты весь, весь в шрамах. Так не видно, а когда кожа покраснела – они и проявились. Ты такой красивый, такой могучий, такой желанный… иди ко мне! Быстрее, а то я сама на тебя наброшусь!

– Нам пора, – попробовал возразить Нед, но Санда с демоническим смехом соскочила с постели и запрыгнула на него, обхватив бедрами его талию, двумя руками взяв за спутанные волосы на затылке. Глядя ему в глаза, она объявила:

– Последний раз. Самый последний. Вдруг, пока ты там путешествуешь, со мной что-то случится… ведь будешь жалеть потом, что отказал!

– Нечестный прием! – буркнул Нед внезапно осипшим голосом, подошел к постели и бросился на Санду, застонавшую под его тяжестью…

Затем они мылись, укладывали волосы с помощью служанок, завтракали, а когда за ними пришел слуга, чтобы отвести в каминную залу, оба были готовы – Санда одета в белое платье из невероятно дорогой ткани, которую имели право носить только королевские особы, Нед же оделся так, как обычно, – куртка, облегающие брюки, мягкие полусапоги. Ему-то не стоять на виду у всего города и не ждать, когда корону возложат на его голову. Он всегда предпочитал удобство красоте.

В зале собрались все – не было только Великого Атрока и ее приспешников.

Генерал оделся в белоснежный мундир, на груди сверкали боевые и светские награды – Нед даже поразился, сколько их было. Они устилали мундир сверху донизу, и сержант с усмешкой подумал, что награды могут служить чем-то вроде брони – их и мечом не разрубить.

Хеверад увидел, куда смотрит Нед, и развел руками:

– Положено! Что поделать! Самому смешно!

– Приветствую, милая, – голос Хеверада был ровным и благожелательным, а взгляд остановился на припухших от поцелуев губах «жены».

Генерал непроизвольно вздохнул и помрачнел – если бы на месте Неда этой ночью был он! Но что поделаешь – все то, что сейчас происходит, они оговорили заранее, и генерал смирился, дав себе слово, что подыщет любовницу, похожую на Санду.

Увы, с возрастом приходят деньги, слава, власть… а вот молодость, молодость уходит. И наступает момент, когда, ложась в постель с очередной красоткой, ты невольно думаешь – за что она меня любит? Не за тугой ли кошелек с золотыми? Не за кольцо ли с камнем, которое подарил ей на прошлой неделе? И становится грустно – такому, как Нед, нет нужды покупать себе любовь. Она стелется ему под ноги, упрашивая – возьми, возьми меня! А молодой человек перешагивает через нее…

Ничего, вспомнит когда-нибудь, когда станет таким, как Хеверад, – богатым, известным и… немолодым.

Генерал снова вздохнул, немного успокоился и подал руку жене:

– Присаживайся возле меня, дорогая. Пусть все видят, как мы любим друг друга! – голос Хеверада был доброжелательным и искренним, но Санда различила явственные нотки иронии в его голосе. Хеверад это понял и легонько подмигнул:

– Все нормально. Не беспокойся. Считай, что мы просто партнеры в торговой сделке. Все, что я скажу на людях, все, что буду делать, – это для толпы. Вопрос, правда, слегка запоздалый – мы можем продемонстрировать жрецам, что ты стала настоящей женой в полном смысле слова?

– Можем, – зарделась Санда, – все в порядке.

– Это хорошо, когда все в порядке, – грустно вздохнул генерал, – тогда едем на городскую площадь. Нас там ждут, народ с утра толпится. Им обещана раздача денег и большой пир. Одни траты! – вздохнул Хеверад и, подав руку «жене», пошел к выходу.

Фанфары, ветер, солнце! Флаги хлопают на ветру, как кнуты извозчиков, люди вопят, тянутся к открытой повозке, в которой едет будущая королева. Возле девушки стоит большая плошка с серебряными монетами, время от времени Санда зачерпывает горсть и швыряет в толпу. Тут же вспыхивает побоище, люди давятся, пытаясь собрать укатившиеся кругляши, дерутся, льется кровь. Кричат стражники, древками копий расталкивая дерущихся.

Санда морщится, а Хеверад успокаивающе похлопывает ее по руке:

– Ничего, ничего – так положено! При каждой коронации гибнет не менее ста человек – в давке и драках. Это как жертва богам.

– Но это же… гадко! – пытается сопротивляться Санда, но муж лишь укоризненно мотает головой, и она смиряется, стараясь зачерпнуть побольше и бросать почаще – чтобы не было такой давки.

– Щедрая! Да не оскудеет рука! – вопят красномордые, потные, возбужденные горожане, протягивая к повозке руки с широко расставленными пальцами в мольбе: «Дай Дай! Дай!»