Сергей Малицкий - Трепет

– Не надо разбрасывать, – прошептал, покрываясь пятнами от волнения, торговец. – Стой здесь, никуда не уходи. Лавку тебе доверяю! Сейчас отца приведу, заодно и все, что просишь, принесу. Не уходи никуда!

…В тот же день Кама сидела в полупустом зале самого дорогого трактира и, с наслаждением уплетая дорогое кушанье, думала о том, что все эти удовольствия, конечно же, не стоят потраченных на них монет, но, если бы монет и времени у нее было много, она бы не вылезала из этого трактира и из-за этого стола. А потом, когда вечер начал сгущать сумрак и Кама уже думала заказать комнату, в очередной раз проверить раны и, может быть, даже омыть тело, ее тело окаменело. В трактир вошла Тела Нимис. Она отпустила в дверях стражников, кивнула подбежавшему служке и повела, о чем-то бормоча, к столу двоих детей. Мальчика четырех лет и девочку лет трех. За ней пританцовывали сразу две няньки. Сама Тела почти не изменилась. Разве чуть-чуть раздобрела да была одета богаче, чем позволяла себе в Лаписе. Камни на шее и на пальцах во всяком случае сверкали. Она дала знак нянькам усадить детей, села напротив, подняла глаза и увидела Каму. И тоже окаменела.

Они смотрели в глаза одна другой не меньше минуты, пока наконец Тела не попыталась сложить окатившую ее ненависть в кривую улыбку и не повела взглядом в сторону детей. Кама не шелохнулась. Она смотрела в глаза Теле. Тогда та медленно поднялась, прошипела что-то в сторону нянек и, когда те подхватили принявшихся хныкать детей, двинулась, пошла, попятилась в сторону двери, прикрывая детей собой и не спуская со своей противницы глаз. Кама рванулась с места, едва дверь за Телой закрылась. Забыла про боль в руке и ноге, слетела по внутренней лестнице прямо в конюшню и там наткнулась на радостных, тянущих губы в улыбке Туррис и Орса.

– Что я говорила? – усмехнулась Туррис. – Ты! Я сумки с овсом узнала, а Орс заладил свое – лошадь не ее, лошадь не ее. Да ты что? Что случилось-то? На тебе лица нет! И чего ты забрела в этот трактир? Дешевле было бы перекусить в королевском замке!

– Быстро! – Кама забралась в седло, бросила монету конюху. – Только что из трактира вышла та, которая больше всего на свете жаждет меня убить.

– Мне кажется, она пользуется взаимностью, – пробормотал Орс.

– Не теперь, – скривилась Кама. – Она с маленькими детьми. Но я должна или убить ее сама, или бежать отсюда!

– Бежать, – кивнула Туррис. – Бабу не то место, где следует совершать глупости.

Фидента, границы которой совпадали с границами древнего лоскута земли Амурру, была небольшим королевством, лишь в два раза побольше Утиса или Хонора, лишь в три раза побольше Лаписа, но значительная часть ее земель приходилась не на предгорья Балтуту, а на плодородную равнину между реками Му и Малиту, что не только несли в себе живительную влагу, но и давали дополнительную защиту обитающим на их берегах старателям и от лихих людей с юга и севера, и от лихих тварей из Светлой Пустоши. Поэтому никого не удивляло, что и в спокойные, и тем более в тревожные годы народу в Фиденте только прибывало, составляя до трети от густонаселенного Ардууса, а уж теперь-то, когда и Тирена, и Аштарак оказались проглочены обезумевшей ордой, куда еще было отправляться несчастным? В горный Лапис полезет не всякий, залезешь, да не выберешься, другого хода нет, да и уж больно строги мытари на входе, если догола не разденут возле этой их крепости Ос, так уж душину из нутра точно вытрясут и в пальцах разомнут, словно не на поселение кого принимают, а в семью берут. А до Ардууса доберись еще поди. Перевалы от крепости Ос на север на зиму зима прикрыла, и пусть дорожка от Кирума на север еще не прервалась, но все говорили, что должна прерваться вот-вот, только Кирум и сдерживает пока что поганую пустошь. Не всякий рискнет пускаться в такой путь. Да и чего хорошего в Ардуусе? Слухами земля полнится, да еще такими, что хочется эти слухи в ту же землю поглубже и утоптать, будто бы ума лишились ардуусцы. И не потому, что казнят каждый день по нескольку человек, да не за городскими воротами, а на площади, мало ли, время тяжелое, всякая нечисть на камушек лезет, чтобы сесть повыше да нагадить пожиже, но радуются отчего? Разве можно радоваться, когда тварь живую мукам подвергают? Согласиться можно, если та тварь вред какой измышляла для Великого Ардууса, а радоваться? А вдруг та тварь и вовсе вины никакой за собой не имеет? Разное ведь говорили, будто бы и стариков, и женщин, и детей терзали? А некоторых, не в пример старым временам, и жгли заживо? Как это вдруг спасительный огонь Энки в дело пустили? Раньше боялись его осквернить, а теперь страх пропал? И зачем малых мучить? Неужели нельзя неразумие магией какой вытравить? Вытравить да выпороть? Нет, дальше Фиденты – никуда. Ходят слухи, что в Тиморе или Обстинаре куда как полегче и простора там больше, но разве доберешься? Нужно всю Светлую Пустошь миновать, а если в обход пойти, так и вовсе дороги нет, Бэдтибира день ото дня между Ордой и той же Пустошью жмется, а уж что в нахоритских лесах спокойные пути остались, никто не поручится.

…Игнис долго не мог понять, что это? Его мысли, или мысли стражников, везущих его по зимникам Фиденты на восток, или их говор, что долетает до него сквозь топот копыт и тяжелое дыхание лошадей? Как велика Фидента? На сколько дней пути раскинулась от столицы до предгорий? Не так уж на много, в день-два пути, от полусотни до сотни лиг хода? И что там на ее востоке? Полсотни горных деревенек да полдюжины родовых крепостей-замков? Впрочем, какие там крепости, так, родовые башни, разве только братья короля Паллора могли себе отстроить что-то особенное, ну так их всего двое – Фортис и Фуртим, а Фортис точно не строил ничего, потому что две его дочки-красавицы на всякой ардуусской ярмарке прозывались не иначе, как «башенные бабочки», постоянно хвалились, что в фидентском замке занимают самую высокую и самую южную башню, а их шелковые платья с многочисленными оборками иначе как с крыльями бабочек не сравнивал никто. Значит, в замок Фуртима? Что он помнит об этом светловолосом крепыше, ведь точно, была в нем примесь лаэтской крови! Ну как же, единственный из атерских вельмож женился на чистокровной дакитке, да к тому же дакитке в первом поколении, значит, имел или тестя, или тещу в виде чистокровного даку. Еще и дочка у него была, словно маленький зверек. Красивая, но дикая. Хотя какой же маленький, если старше самого Игниса она на два года? Просто не жаловала она Ардуус, потому и редко там появлялась. Но не дакитка, это точно. По малолетству как бы не сам Игнис просил смуглую и диковатую показать клыки. Не оказалось у нее клыков. Значит, замок Фуртима? Как же он его назвал? Именем жены? Мла? Нет! Млу!