Сергей Самаров - Пепел острога

По другую сторону от сотника шел пожилой человек явно не славянской внешности. По костюму и по разрезу глаз Ансгар без труда понял, что это представитель какой-то из полуночных народностей, а по бубну в руках легко распознал шамана. В Норвегии своих полуночных народностей хватало, и те тоже имели шаманов, но норвежцы к полудиким соседям относились с пренебрежением, и вообще не считали для себя почетным иметь с ними дело. Потому увидеть шамана в компании с воинами конунг явно не ожидал. Это показалось слегка противоестественным.

А самое странное существо пристроилось позади всех. Это был маленький нелюдь, гораздо меньший размерами, чем причальный Хлюп или дварф Хаствит, но гораздо более волосатый. Нелюдь придерживался рукой за кольчугу Овсеня, продевая свои маленькие пальчики в звенья металла, мелко семенил короткими ножками, обутыми в лапти, и выглядывал в промежуток между сотником и шаманом. Если в своей нелюди Ансгар видел прок, то в таком маленьком существе пользы быть, скорее всего, не могло, и его присутствие на важной встрече удивляло.

Нечего сказать, хорошую компанию для путешествия предложил ему воевода Вихорко. Ну, воины – это ладно. Наверное, они хорошие воины. Пусть даже волчица будет… Колоритный спутник, который и врага напугать может. А остальное-то все зачем? Ансгар даже не знал, как правильно назвать это: остальным или остальными, настолько неуместными казались ему при его возвращении домой шаман с маленькой нелюдью…

– Боишься волков? – тем временем насмешливо спросил Хлюпа молодой вой.

– Волков я видел, – ответил причальный. – Волки в домах не живут. И потому я их только в лесу и боюсь. Но больше волков я боюсь волкодлаков. И даже в городе. Тем более, в городе… – нелюдь, оказывается, сразу распознал, что это не волчица, а волкодлачка.

– Оборотень? – слегка удивленно спросил Ансгар и тоже испытал желание сделать шаг назад, и с трудом удержался, чтобы не повторить незамысловатый маневр Хлюпа со скамейкой.

Среди норвежцев об оборотнях ничего хорошего услышать было нельзя. Народная молва сравнивала оборотня только со смертью, причем со смертью страшной, смертью не в бою, когда ты попадешь к кострам Вальгаллы, а со смертью, после которой тебя даже Хель не примет, и будешь мучиться, как избавления ждать страшного суда среди разной развоплощенной скользкой мрази. Такой смерти врагу не пожелаешь.

– Меня зовут Овсень, – сухо и сдержанно представился сотник, понимая, что пора уже и ему войти в разговор. – А оборотень-волкодлачка – это моя дочь Добряна, ставшая такой благодаря злобным стараниям твоих соотечественников, конунг. Ваш колдун захотел навсегда оставить мою дочь такой, а я хочу вернуть ей человеческий облик. Думаю, в этом нет преступления.

– Меня зовут Ансгар, – представился юноша.

– Конунг Ансгар Разящий… – добавил, не слезая со скамьи, Хлюп.

Но руки маленький причальный все же опустил, демонстративно показывая свою храбрость.

– И я не могу взять на себя вину за всех своих соотечественников, сотник… Тем более я подозреваю, что здесь руку приложил колдун Гунналуг из шведского Дома Синего Ворона, который меня самого с удовольствием превратил бы в червя, чем заслужил бы благодарность своих хозяев. Мы с тобой, Овсень, на одной стороне, и не надо искать виновных среди друзей. Если разобраться, и среди славян тебе можно найти тех, кого называют врагами. Кроме того, в жизни моих, например, соотечественников давно известна старая, как мир, истина, что враги отнюдь не всегда приходят издалека.

Ансгар, ища примирения и взаимопонимания, хотя и не признавая своей вины за совершенное другими, первым протянул сотнику руку. Сотник сомневался не долго и пожал ее крепко, убедив юношу в том, что его рука действительно чрезвычайно сильная.

Мир был установлен. Теперь можно было договариваться о сотрудничестве.

Но чтобы переговоры стали переговорами равных сторон, следовало и расположиться в равных условиях. Здесь уже шаман проявил смекалку, отодвинул от противоположной стороны стола кресло воеводы и притащил от стены вторую лавку, точно такую же, как первая, на которой сидел и Ансгар с товарищами. И помог ему в этом до того молча все наблюдавший кормчий Титмар. Так, еще до того, как стороны договорились, сотрудничество началось…

– Как ты назвал колдуна? – спросил шаман молодого конунга.

Славянскую речь сирнанина Ансгар понимал с трудом, тем не менее, понимал, как и сирнанин такую же славянскую речь урманина, но произносимую с другим акцентом.

– Гунналуг… – ответил Ансгар. – Он швед, по происхождению из младших ярлов, живет и служит в Доме Синего Ворона у своих родственников, и во время отсутствия главы Дома замещает того. Ты слышал это имя?

– Я боюсь оказаться неточным, но мне кажется, когда жгли и грабили Куделькин острог, кто-то окликал колдуна именно так.

– Ты присутствовал там? – спросил Ансгар.

– Я камлал и смотрел на все, что и как там было, только через два дня после события, – как о чем-то естественном сообщил Смеян. – Сначала глазами суслика, потом глазами белой совы. У совы острый взгляд и тонкий слух. Вот только незнакомое имя я мог забыть. Но, мне кажется, звали именно так. Какой-то воин с красным шрамом через все лицо. Он носил косички в бороде и вплетал в косички разноцветные ленты.

– Да, есть такой в окружении Торольфа, – с удивлением согласился Ансгар. – Его зовут Красный Нильс. Но как ты, шаман, увидел все это?

– Просто… – ответил Смеян. – Мне бубен помог…

Он не вдавался в объяснения, но в бубен все-таки едва слышно ударил кончиками пальцев, вызывая неуместный, казалось, в этом помещении долгий рассыпчатый звук, плавно переходящий из звона в шепот.

– Смеян же говорит – он камланил, – сказал сотник Овсень. – Он путешествовал в прошлое. Но сейчас не время это объяснять. Подойдет момент, сам увидишь… Пока мы будем считать, что там был именно Гунналуг. Или с конунгом Торольфом мог быть…

– Нет такого конунга, – перебил сотника Ансгар. – Надеюсь, и не будет никогда. Торольф – только ярл. И звать его иначе нельзя.

– Пусть так. Это не мое дело. Меня интересует вот что. Какой-то другой колдун мог быть в окружении ярла Торольфа?

– Сильный колдун… – добавил Смеян. – Очень сильный колдун. Я сильный шаман, но колдун сильнее меня.

– В окружении ярла мог быть любой колдун. Их в наших землях много. Но по силе с Гунналугом никто сравниться не может. Колдуны разные бывают… Одни свадьбы устраивают, невесту в дом приводят или жениха к невесте… Другие попутный ветер в море посылают… А Гунналуг дает победу в войне и помогает бороться за власть. И сам власть имеет. И все остальное, мелкое, умеет тоже. Один из немногих, кто правильно предсказывает погоду и даже, как говорят, сам делает ее. Он человек знатный, как я сказал, шведский ярл, представитель сильного Дома Синего Ворона, но власть имеет другую, своими колдовскими методами воздействуя на людей.