Дмитрий Крам - Клейменые холодом

– Налево, – скомандовал Варик, сворачивая в подворотню.

Только мы зашли в арку между домами как он сказал:

– Опускай.

Мы оперли Чеснока спиной о стену. Варик ловко охлопал его по карманам и выудил оттуда кошелек. Я сразу за озирался по сторонам.

– Эй, ты че творишь? – шикнул я на него.

– Все нормально. Комиссия за помощь, – сказал он. Вытряхнув содержимое на ладонь, он отправил себе в карман два десятка споранов, а пластиковые рубли вернул на место. – Это тебе на опохмел, сказал Варик и убрал кошелек обратно в карман владельца. – Всё, валим.

Мы быстрым шагом прошли пару дворов прежде, чем я заговорил.

– Какого хрена ты творишь?

– А что такого? Это Улей. Каждый выкручивается, как умеет. Если этот мужик может позволить себе отрубиться посреди улицы, значит, он не особо дорожит этими деньгами. В рейде никто не уснет на карауле потому, что это критично. Уснул равно умер. Сечешь?

– Нет. Никогда не пойму тех, кто берет чужое.

– Понимаешь, есть киношное карате, современное соревновательное карате. Смотрится эффектно – учиться долго. А есть первоначальный окинавский вариант, максимально простой и эффективный – тычки в глаза, удары в кадык и пах. Максимум урона за минимум усилий. Грязно, но это работает. Так вот, херня, которой ты занимаешься – это киношная показуха для дрочеров, а я максимально приземлен к реальности, но заняты мы одним и тем же – самообороняемся от мира, чтобы выжить. Это и есть карате. Бусидо моей жизни. Так что давай без нравоучений. Пошли лучше, поможешь кое-какие вещи со съемной хаты забрать. В общагу переезжаю.

Варик вел, я молча шел следом, осмысливая сказанное им. Мы свернули и оказались у трехэтажного барака. Зашли внутрь мимо хмуро глядевших на меня бугаев. Поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Повернули в длинный тамбур, дошли до конца.

– Кажется сюда, – сказал он и с трудом отпер дверь.

Внутри была обстановка убогой холостяцкой берлоги. Старая мебель покрыта пылью, кругом упаковки из-под еды, разбросанные вещи, книжный шкаф, который никогда в жизни не открывали, тусклые желтые лампочки добавляли унылости в общий пейзаж.

Варик начал ходить по квартире, открывать шкафы, разбрасывать вещи. Снял наволочку с подушки и начал складывать туда различный хлам: томик Оноре де Бальзака, лыжные солнцезащитные очки, магазин от ПМ, бутылку коньяка, несколько пустых автоматных гильз.

– Черт, да где же? – разговаривал он сам с собой.

– Забыл что ли, куда положил?

– Угу. Самое главное найти заначку на чёрный день. Я ее прячу исключительно в очень близком к смерти опьянении, чтоб потом не нашел без крайней нужды.

– Такой себе метод.

Потолок заходил ходуном. Сверху заиграла музыка. Нормально люди отдыхают.

Варик снял со стены картину и чуть не подпрыгнул от радости. Выгреб из стенной ниши плотно завернутый в пленку набор различных таблеток и пару горошин.

– Все, погнали, – сказал он.

Мы вышли в тамбур и наткнулись на четырех похожих на рейдеров мужиков.

– Опа! – выдал один из них, увидев меня. – Фига у Литра гости при параде. Он не уснул там еще?

Сука-а-а-а. Это хата того мужика, – дошло до меня. И когда он успел ключи стянуть, а откуда знал, куда идти?

– Уснул, – ответил Варик. – Вот мы и уходим.

– Опять нажрался?

– Ага.

– Пошлите, поднимем придурка и пойдем на третий, там кто-то проставляется.

– Да нам уже на сегодня хватит.

– Да пошли, – по дружески положил незнакомец Варику руку на плечо. Крестник Кузьмича резко ударил его в нос. Я не растерялся и врезал второму тростью между ног, оттолкнув его на остальных. Мы заскочили в комнату и закрылись. Местные начали ломать дверь. Дерево трещало.

– Какого хрена?! – заорал я, когда дверное полотно вошел топор. На кой ляд им в общаге топор?

– Давай в окно! – скомандовал Варик.

Я распахнул окошко и сиганул в сугроб, благо второй этаж – лететь не далеко. Варик сначала бросил свой импровизированный мешок. Потом прыгнул сам.

– Ходу! Ходу!

Теперь я понимаю, что имел в виду Кузьмич, когда говорил, что Варик проблемный.

– Это что вообще было? – накинулся я на него, когда мы отбежали и отдышались.

– То же, что и в прошлый раз. В Улье нет законов. Это правила игры. Ты либо их принимаешь, либо борешься с ними и упускаешь возможности. Иметь миллион и не иметь миллион – это уже два миллиона. Теория упущенной выгоды.

– Ой, да иди ты нахер, экономист. Это из Ведьмака.

– В том мире ты хотя бы можешь выйти на пенсию и если повезло с детьми, отдохнуть хотя бы пару лет до смерти. Здесь же ты будешь пахать, как лошадь пока однажды не упадешь взмыленный и с застывшей пеной на губах. Сечешь о чем я?

Ответить я не успел. Зашипела рация.

– Заноза, – донесся искаженный помехами голос Психа. – Скажи мне, что вы не разделялись, и маячек Воронцова уже несколько часов не двигается на карте потому, что он просто забыл жетон в Промзоне, а рация у него разрядилась.

День восемнадцатый

Цитадель

Минус девятнадцать градусов по Цельсию

– Не совсем так, – ответил я. От нехорошего предчувствия внутри все сжалось. – Куда ехать?

– Через пять минут по Продольной будем проезжать в Промку. Как принял?

– Принял.

– Что-то серьёзное? – спросил Варик.

– Да, мне пора, – бросил я в ответ уже на бегу. Мчался как мог. Выскочил на Продольную, но темп не сбавил. Мимо проехала обычная буханка и просигналила, прижимаясь к обочине.

Я заскочил в распахнутую дверь и плюхнулся на единственное свободное место. Стянул шапку и расстегнул пальто.

– Какая из букв в слове «не разделяться» вам придуркам была непонятна? – недобро уставился на меня Псих.

– У нас задачи разные были, вместе мы бы ничего не сделали толком.

Псих шумно выдохнул и ничего не ответил, молча сунув мне наушник для рации.

Помимо него в салоне сидел Танк и один неизвестный мне боец. Судя по форме, и редкому в этих краях «Валу» один из ребят Курсора.

– Инвиз, – представился он.

Все в брониках и с глушителями. Плюс водитель. Итого пятеро. Да, группа поддержки так себе.

Буханка подпрыгнула на неровностях дороги, подрезала чукотского возницу и влетела в Промзону, чуть не сбив какого-то кореша Васи. Неизвестный припустил по сугробам так, будто его плетью погнали. Псих смотрел на экран планшета, там на карте отображались две красных пульсирующих точки. Одна из них жетон Воронцова, вторая мой.

Похоже, у друга и правда большие неприятности. Он был почти в самой середине левой половины Промки. Добровольно, да еще и не предупредив никого, он бы точно туда не полез.

Машина ехала быстро, но при этом осторожно. Лучше бы, конечно, чтоб водитель ПНВ надел и свет вырубил, но видимо не предусмотрели.