Валерий Гуминский - Штурмовик

— Осади, болван! — оживилась стена форта.

Наконец-то кто-то соизволил пошевелиться наверху. Сквозь туман было плохо видно, кто маячит на верхних смотровых площадках. Но нас точно внимательно рассматривали и не спешили с гостеприимством распахнуть створки.

— Назовись! — потребовали сверху.

— Прибыло свежее мясо! — рявкнул капитан-сопровождающий. — Где комендант Амельфи? Долго мне еще стоять в этом мерзком тумане?

— Ничего страшного, не в первый раз, поди! — тут же откликнулись наглым и самоуверенным голосом.

Гарнизоны фортов подчинялись Имперскому Трибуналу и прямо через голову многочисленных инстанций могли обращаться по каждому вопросу, выбивая себе достаточно вкусных привилегий. И поэтому капитан только зубами заскрежетал, проклиная в уме ублюдков, жирующих в тылу и носящих такую же форму, как и доблестные солдаты и офицеры с передовой. Что было, согласитесь, несправедливо.

Наконец, створки ворот дрогнули и распахнулись, впуская дилижанс и конвой во внутренний двор форта. Через окошко было хорошо видно, что территория «Гадюшника» была весьма обширной и четко поделена на несколько зон. Самая большая часть отводилась длинной п-образной двухэтажной казарме под тесовой крышей и несколькими отдельными входами. Напротив нее стоял кирпичный домик, выглядевший карликом перед своим визави. Чуть дальше проглядывался то ли плац, то ли площадка для тренировок. Скорее всего, пришел я к мысли, это все же второе. Зачем плац для аристократов? Строевой подготовкой заниматься? Тем более, что на площадке угадывались какие-то интересные тренажеры, но издали я не мог разобрать, что они из себя представляют. Еще дальше шел небольшой сосновый лес, в котором стояли хозяйственные постройки вроде конюшен или сараев для разного барахла, чуть подальше курилась дымком кузня. От этих построек проложена дорожка, огибающая плац и подходящая к воротам с тыльной стороны казармы.

Дилижанс подъехал по гравийной дорожке к кирпичному домику, прямо к крыльцу, где нас поджидали два человека. Один из них, нацепив широкополую шляпу с лихо загнутыми краями, чем-то походил на шерифа из глубинки без определенного возраста. Портила замечательную картину невероятная тучность этого персонажа. Настолько он был толст. Брюхо выпирало из мундира, но оловянные пуговицы сдерживали натиск плоти и не давали разойтись одежде в разные стороны. Несмотря на свой комичный вид, мужчина не выглядел гражданским олухом. Его правая ладонь уверенно обхватывала рукоять меча, и толстые пальцы изредка вздрагивали и постукивали по навершию, словно жили своей жизнью.

Второй же встречающий был полным антиподом. В его теле жизнь держалась каким-то чудом, настолько он казался тощим. А, может, и не казался, и был им. Скорее всего нас решили приветствовать сам комендант Амельфи и его писарь, он же заведующий списочным составом форта. Так и оказалось.

Мы вышли из дилижанса и по приказу капитана выстроились в неровную линию, нарочито расхлябанно, да еще вдобавок переговариваясь между собой. В дороге некоторые стали уже успели познакомиться друг с другом, чтобы по прибытии иметь какой-то, пусть и не совсем надежный, тыл в лице товарища.

Сам капитан, который с облегчением сдал нас в нужные руки, скромно встал позади.

Комендант без эмоций смотрел на наши попытки показать начальству, что есть люди, которым безразлично, что вообще происходит. Дворяне — народ спесивый, горячий, способный создать головную боль на ровном месте. Может, как раз такой человек, как Амельфи, и был нужен нам.

Я стоял спокойно, стараясь не переговариваться ни с одним из попутчиков. Для себя я решил, что связи и знакомства надо наводить со старожилами, а не с теми, кого, возможно, прирежут сами же штурмовики. Почему у меня мелькали такие дикие мысли? Сущность Вестара Фарли подсказывала, что ему ни разу не приходилось вживую сталкиваться с этим контингентом, и вся информация состояла из сплетен и слухов. Штурмовики были кровожадны, зело ужасны и не знали пощады, когда сталкивались с представителями их же сословия, но не лишенных титулов. По мне, так просто бредни, иначе такими темпами аристократов давно бы вырезали.

— «Добро пожаловать» говорить не буду, — пробасил Амельфи, медленно вертя головой на массивной шее, — потому как ничего доброго я для вас не вижу. Я — комендант этого форта, и я отвечаю за ваши грязные душонки. Для меня вы — предатели, мерзавцы, трусы и подонки. И относиться я к вам буду исходя из моих убеждений, что вы недостойны звания аристократа. Здесь нет лордов, графов, виконтов и прочего блистательного отребья. Здесь вы или станете хорошими друзьями старожилам, или они вас просто прибьют на второй день. Господин Бальди, начинайте перекличку.

Писарь стал выкрикивать имена, причем без надлежащего титула, и столкнулся с полным презрением к сухопутной и штатской крысе. Никто его не слушал. Одни пялились на скучные пейзажи форта, другие переговаривались, иные посвистывали от скуки. Но Бальди это обстоятельство не смутило. Он по какому-то наитию определил, кто есть кто. И из всего десятка вновь прибывших не угадал лишь троих. Подозреваю, что помощник изначально хорошо изучил дела тех, кому суждено было пополнить ряды штурмовиков в ближайшее время. Меня, кстати, он угадал. Когда выкрикнул имя — посмотрел в мою сторону. Вот интересно, а может, у них в дела вклеены фотографии или что там используется? Если магия заставляет летать корабли, то принцип получения и сохранения изображения для местных чародеев — не сложнее подчинения гравитонов.

— Думаете пощекотать мою толстую шкуру? — хмыкнул Амельфи. — Я не обращаю внимания на эти детские шалости. Мне интересно посмотреть на вас денька через три. После знакомства с самыми отъявленными головорезами форта. Да, хочу предупредить, что два дня назад большая часть штурмовиков вернулась с задания, где потеряла своих друзей.

Амельфи переглянулся со своим помощником, а тот с самым серьезным видом кивнул, словно подтверждал невысказанные слова. Многим товарищам по несчастью стало плохо. Лица их скисли, развязанность куда-то исчезла.

— Ладно, не буду мешать вашему знакомству с отрядом, — довольный произведенным эффектом, произнес комендант. — Одорик!

— Я, господин комендант! — откуда-то из-за наших спин вынырнул моложавый военный в мундире пехотного полка. Судя по нашивкам, он был в звании лейтенанта, а ярко-зеленый с золотыми вставками, похожими на листья дуба, шеврон на рукаве говорил, что парень из егерей-пластунов. Те еще ребята, по отмороженности не уступят штурмовикам. Впрочем, они друг друга стоят.

— Одорик, видите этих грустных господ? Их надо определить по отрядам. Где у нас больше всего потерь?