Валерий Гуминский - Штурмовик

— Третий, «Бешеные псы», — тут же ответил помощник, даже не глядя в бумаги.

— Во! Туда семь человек определите, — кивнул Амельфи. — Зачитайте имена.

Бальди хорошо поставленным голосом выкликнул фамилии тех, кому предстояло познакомиться с третьим отрядом. Меня в этом списке не было. Я мысленно пожал плечами. Слишком все выглядело экзотично, хотя для графа Фарли, замершего где-то в глубине матрицы, это представление внушало если не ужас, то трепет точно. Он не хотел быть штурмовиком ни одной клеточкой своего тела, а я, наоборот, испытывал какую-то странную потребность окунуться в мир новых ощущений. Вот, честно, никак себя не отождествляю с графом Фарли, фрегат-капитаном прославленного воздушного Флота! Видимо, еще не пришло время полного единения! Что ж, буду самим собой, Игнатом Сиротиным, тоже умеющим показывать зубы.

— Один человек к «Ястребам», в первый отряд, — продолжал распределять комендант новоприбывших.

Снова прозвучала фамилия — и снова не моя.

Я был заинтригован. Куда же соизволит комендант затолкать меня, в какой экзотический бестиарий?

— Господа флотские, — в голосе Амельфи не было даже намека на издевательство, — Вестер Фарли и Рич Ворвик — вы будете служить в четвертом отряде «Ночные душители». Там собрались сплошные подонки из южной провинции, мнящие себя аристократами до сих пор, и мне нужно, чтобы кто-то, наконец, повлиял на них в лучшую сторону. Вы же люди отчаянные, смелые, и, если судить по сопроводительным документам — любите брать на себя инициативу. Да? Молчите, значит, соглашаетесь. Если у вас получится сколотить из этого сброда хоть какую-то видимость нормального подразделения — буду ходатайствовать перед Имперским Судом о вашем досрочном освобождении. Только предупреждаю: у них уже есть командир, и он неплох.

Странная и непонятная презентация. Или глубоко закинутая наживка? А для чего? Сместить верхушку отряда и самим взяться за перевоспитание аристократов? Если ли в этом действии смысл? Я переглянулся со своим соседом — тем самым Ричем — вполне нормальным и адекватным молодым парнем, невысоким, коренастым, и со странной поволокой в глаза, словно он все время находился в мечтаниях и грезах.

— Зачем тогда тратить усилия? — нарушил я молчание строя, потому что Амельфи явно ожидал ответа. — Не проще ли оставить все как есть? Даже лучше будет. Имперских штурмовиков должны бояться, а не восхищаться ими. Мы же не балерины, чай.

Одорик насмешливо фыркнул, умело спрятавшись за спиной коменданта. Наверное, имел опыт общения с этими самыми штурмовиками.

— Гляжу, ирония из вас так и брызжет, — Амельфи сохранил спокойствие, — вот поэтому к «Душителям» я вас и отправляю. Там таких весельчаков — ступить шагу невозможно. Лейтенант, отведите этих двух субъектов сразу в четвертую. Жажду увидеть, чем для них закончится день.

Лейтенант кивнул нам и показал направление, куда мы должны были двигаться. Рич пошел первым, а лейтенант пристроился сбоку ко мне и спокойно сказал, словно разговаривал с приятелем, а не со штрафником:

— Главное: не реагируйте на грубость. Вас будут проверять, прощупывать на твердость духа. Если уверены, что сможете дать отпор — лучше сразу сломайте самому ретивому руку или нос. Враз угомонятся.

— А ночью прирежут в постели? — я ухмыльнулся.

— Бывало и такое, — подтвердил Одорик, — вот поэтому и предупреждаю, чтобы вы остались живы. Южане — взбалмошный народ, любит сразу хвататься за нож.

— Разве оружие разрешено на территории форта? — спросил Рич.

— Нет, оно надежно закрыто в арсенале, — охотно продолжил разговор лейтенант. — Выдается только для ведения боевых действий вне стен форта. В тренировках используется затупленное учебное оружие. Но и им можно серьезно ранить человека, если у него нет навыка защиты. Поверьте: чаще убивают во время обучения.

— Ладно, разберемся, — сплюнул я на землю.

— Капитан, вы умеете драться? — Рич приостановился, чтобы идти со мной бок о бок, отчего лейтенант немного отступил в сторону, чтобы контролировать нас. Разговоры разговорами, но руку свою на палаше он держал все время, показывая, что расслабляться не собирается, даже если испытывает к нам симпатию.

— Так, немного, — я и сам не был уверен, что мои профессиональные навыки остались при мне. — Думаю, сумею сохранить свое лицо без синяков.

— Хм, — Рич сделал попытку улыбнуться, но вышла гримаса. — Вы же привыкли командовать, капитан, не в обиду вам. Рукопашная схватка для вас — развлечение, на которое вы смотрели издали. Держитесь за мной, если начнется свалка, и смотрите за моей спиной. Увидите нож в чьей-то руке — просто предупредите криком.

— Понял, — удивленно произнес я. — Буду знать.

Сырой туман начал постепенно рассасываться по окрестностям, обнажая уродливую действительность форта. Казарма была очень старой, но крепкой. Просто ее вид наводил уныние: серые замшелые камни, узкие высокие окна, крошащаяся кладка в некоторых местах, массивные закопчённые трубы, торчащие из крыши. Все давящее, неприятное.

— А как быть с одеждой? — спросил я, подергав ворот камзола. — В таком наряд вряд ли мне разрешат ходить.

— Завтра все новоприбывшие получат комплект штатной одежды, — заверил нас лейтенант, показывая, к какому крыльцу подходить. — Стираться нужно самим. Очень много тренировок, форма загрязняется. Комендант Амельфи за грязную одежду наказывает очень строго. Прачка находится рядом с помывочной, у нее есть отдельный вход. Разберетесь.

— Где служил граф? — спросил Рич. — Мой отец воевал на острове Пакчет, и в его разговорах часто мелькало имя майора Амельфи. Они оба были пластунами, дружили даже. Потом судьба раскидала их. Не тот ли это человек?

«Не тот, — уверенно подумал я, вспомнив комплекцию коменданта. — Какой из него пластун»?

— Да, наш комендант воевал на Пакчете, — удивил меня Одорик. — Получил тяжелую рану, и с тех пор начал набирать вес. Клинок дарсийца задел какой-то важный орган. Даже магию пробовали для лечения. Без толку. Только сразу предупреждаю: не стоит испытывать его терпение. Он отлично владеет и мечом, и шпагой. А про топор и нож я даже не заикаюсь. Любой из здешних разгильдяев в подметки ему не годится. Вот, пришли. Заходите. Сейчас все в казарме, только встали. Завтрак вам придется пропустить, на довольствие встанете с обеда. Давайте, шевелитесь.

Помещение внутри оказалось еще более мрачным. Голые едва беленые стены, оббитые углы; длинный полутемный коридор, освещаемый несколькими дешевыми фонариками с магическим светом, вел куда-то вглубь, словно в преисподнюю, где начинал шевелиться жуткий зверь и порыкивать от голода.

Откуда-то из темного угла выступила мрачная фигура в темном мундире.