Роман Глушков - Демон ветра

Обгоняя братьев, Гонсалес метнулся к выходу, перепрыгнул через поверженных бойцов и буквально вывалился на лестницу. Револьвер его уже был взведен для второго выстрела…

Под чердачной лестницей было пусто, лишь на перилах Карлос размазал рукой капли свежей крови да где-то по пустому дому удалялись сбивчивые шаги: раненый враг нашел в себе силы подняться и продолжить бегство. Перспектива угодить в лапы Ордену Инквизиции заставит бегать не только раненого, но даже паралитика…

Сото уже доводилось получать ножевые ранения, а однажды его чуть не пригвоздили к дереву арбалетной стрелой – всякое в жизни бывало, – но из огнестрельного оружия в него попадали впервые. Удар револьверной пули в плечо и вспыхнувшая затем боль на какое-то время ослепили его. Он даже не заметил, как очутился под чердачной лестницей: только что находился в проеме двери и вот уже лежит внизу с дико нарывающим плечом и онемевшей рукой.

Однако боль не помешала Мара вскочить и продолжить бегство. Требовалось срочно отринуть мысли о ней и сосредоточиться на собственном спасении. За стенами дома тирадора также наверняка поджидали Охотники, и времени на разработку стратегии у него имелось ровно столько, сколько длился его путь на первый этаж, – от силы десять секунд.

«Страх иногда допустим в обыденной жизни, – учили Сото мудрые предки. – Но в ответственный момент гоните страх прочь. Усомнившись хотя бы на мгновение, вы потерпите поражение». «Мысли до, мысли после, но только не во время драки! – советовал ему не менее мудрый Учитель Лоренцо. – В драке ты должен принимать решения не задумываясь…»

Сото уже догадался, что нужен Охотникам живым. Не обязательно невредимым, но непременно живым. В него стреляли с расстояния в несколько шагов, но не убили; Охотники с такой дистанции не промахиваются. Этот приказ магистрата связывал Охотникам руки, а беглеца заставлял чувствовать себя несколько уверенней.

Левая рука онемела – пуля зацепила плечо хоть и вскользь, но довольно ощутимо. Ввязываться с больной рукой в драку было нежелательно, но желаемое и действительное, как известно, совпадают редко.

Из дома на волю вели несколько путей, однако Сото предпочел не мудрствовать лукаво и рванул через дверь. На перелезание через подоконник ушло бы гораздо больше времени, к тому же это не давало преимуществ – дом находился в окружении, и под окнами скорее всего тоже притаились Охотники. Двигаясь к парадной двери, Мара понадеялся на внезапность. Ухватив со стола в гостиной здоровенный канделябр, он рывком распахнул дверь и, будучи абсолютно уверенным, что за ней окажется стерегущий выход Охотник, наотмашь ударил канделябром, даже не успев толком разглядеть, прав или нет. Выяснилось, что прав: импровизированная дубинка угодила точно в цель. Охотник расстелился на пороге, а его выроненный из рук карабин загрохотал по ступенькам.

Перед тем как встретиться с Рамиро, Сото не зря потратил время на изучение обстановки вокруг его дома. Не хотелось недооценивать врага, но Мара готов был поклясться, что знает, где вражеское оцепление образует брешь. А где выстроилось само оцепление, он уже разглядел. Маячившие вблизи от дома, перекрывшие улицу одинаковые черные силуэты не походили на припозднившихся гуляк.

Мадрид имел мало общего со столицей – Центром Мира, Божественной Цитаделью Ватиканом. Если бы не филиалы Академий и несколько крупных учреждений епархиального значения, то Мадрид напоминал бы обычный, разросшийся донельзя провинциальный городишко, ту же Сарагосу, к примеру. Заросшие грязью ремесленные кварталы чередовались с кварталами почище. В них улицы подметались уже раз в день, а патрули Защитников Веры встречались на каждом углу, а не как у ремесленников – по одному патрульному на всю улицу, и того, бывало, в нужный момент не докричишься. В ухоженных кварталах проживали дьяконы и различного рода мелкие служащие.

Улица дель ла Круз, на которой стоял дом Рамиро, лежала как раз на границе таких кварталов, а непосредственно пограничной чертой между ними являлась большая сточная канава, куда сливали нечистоты жители обоих ее берегов. Ранее канава представляла собой речушку, но признать ее таковой сегодня можно было с трудом: если крепко зажать нос и, отринув брезгливость, погрузить руку в мутную зловонную жижу – течение ощущалось. К радости мадридцев, речушка-канава не впадала в главную реку города – Мансанарес, – а бесследно исчезала где-то в обширных подземных коммуникациях Древних – самой таинственной и зловещей части Мадрида.

Сото шмыгнул в узкий проход между домами, где разойтись со встречным прохожим было бы очень сложно, и, слыша позади грозные оклики бойцов оцепления, бросился в сторону помойной канавы. Будто шакала-падальщика, его вел к заветной цели выворачивающий наизнанку смрад.

Мара извлек из-под куртки короткий меч, который в дело пока не пускал – нечего было усугублять свое и без того бедственное положение убийствами. Впрочем, интуиция подсказывала ему, что скоро его так или иначе вынудят к кровопролитию. Однако сейчас ему нужен был не меч, а ножны. Они имели на нижнем конце съемную заглушку и при надобности обращались в небольшую, порядка сорока сантиметров, трубку…

К грозным окрикам за спиной добавились выстрелы. Несколько пуль резанули воздух над головой, но темнота мешала Охотникам прицелиться как следует.

Бросаясь с разбега в грязную воду, Сото здорово рисковал, так как мог разбить себе голову или сломать шею о железный хлам, что скрывался под поверхностью мутной жижи и в изобилии валялся на берегу. Вдобавок ко всему, открытой ране неминуемо угрожала инфекция. Но в данный момент Мара о последствиях не задумывался, поскольку жил лишь текущим мгновением.

Воды в канаве было всего ничего – низкорослому Сото по пояс. Погружаясь с головой в зловонную теплую жижу, он мимолетом припомнил, как очень давно с усмешкой читал об одном воине-предке. Точнее, остальные предки к воинам его не причисляли, потому что тот человек занимался грязными убийствами из-за угла, причем делал это за деньги (Сото тоже был не праведник, но за деньги никогда не убивал, поэтому считал, что не заслужил бы презрения предков). И вот однажды «презренный убийца» получил задачу прикончить некоего дайме. И все бы ничего, но дайме был настолько помешан на собственной безопасности, что подступиться к нему даже на расстояние полета стрелы было попросту нереально.

Единственным местом, где чокнутый дайме оставался один, являлся край большой выгребной ямы; предки Сото не пользовались уборными в общепринятом их виде. От выгребной ямы и решил наемный убийца строить свои кровожадные планы.