Роман Глушков - Демон ветра

Байкеры потрясали кулаками и галдели столь громко, что треск подъехавших сзади двух мотоциклов Сото расслышал лишь тогда, когда очередные прибывшие на стоянку визитеры уже въезжали в подвал. Опасаясь получить в спину стрелу или пулю, Мара оттащил заложника к стене и встал так, чтобы противник не смог застать его врасплох.

С появлением новых действующих лиц крики и угрозы байкеров стихли, из чего Сото сделал вывод: кто-то из прибывших являлся, по всей видимости, либо вожаком, либо его помощником.

– Эй, Скелет, какого дьявола здесь происходит? – недовольно поинтересовался байкер, который остановился неподалеку от виновника переполоха и его заложника. – Оставишь вас на полдня одних, и вы тут же поножовщину учините!

Прижавшегося к стене вооруженного незнакомца он в упор не замечал. «Наверняка это и есть вожак», – подумал Сото, разглядывая байкера, утихомирившего толпу одним своим появлением. Среднего роста, плотный, кряжистый, с крепкими руками, голова – гладко выбрита, и на ней от шеи до затылка красовалась большая татуировка в виде переплетенных и разинувших пасти змей. Вся растительность, что имелась на голове вожака, сконцентрировалась у него на подбородке в виде длинной бороды, доходившей вожаку едва ли не до пупа. Мара непроизвольно отметил, что регулировать с такой бородищей заведенный двигатель очень опасно – чуть зазеваешься, и ее тут же затянет под ремень или в шестерни.

К немалому удивлению Сото, Скелетом оказался не кто иной, как толстячок с монтировкой. Носивший несоответствующее комплекции прозвище байкер принялся возбужденно объяснять вожаку суть происходящего. При этом он постоянно упирал на свою правоту, однако факты преподносил без вранья, что было уже неплохо. То и дело тыча в гостя шиномонтажным инструментом, кругленький как мяч Скелет называл Мара грязным отщепенцем, который осмелился появиться на территории тех, кто свято чтит законы Людей Свободы. Такое непочтительное поведение, по мнению Скелета, просто не должно было остаться безнаказанным. Непочтительный гость молчал, не перебивая и дожидаясь, когда вожак обратится к нему.

– Эй, храбрец, убери нож! – прикрикнул бородач на Сото, слезая с байка и устанавливая тот на подножку. – Убери, кому говорю! Без моего разрешения никто тебя здесь и пальцем не тронет.

Храбрец нехотя подчинился, отпустил волосы заложника, отошел от него и, ни слова не говоря, спрятал меч в ножны под курткой. Однако все-таки оставил на виду торчащую из-за пазухи рукоять. Вожак посторонился, пропуская ковылявшего прочь побитого громилу, затем без страха приблизился к виновнику переполоха, оглядел его с ног до головы, но руки не подал.

– Ты действительно знал Одноногого Прыгуна, Лихорадку и Стэнли-Академика? – спросил он, видимо, усомнившись в словах Скелета.

Но ответить Сото не успел.

– Он говорит правду, – раздался из-за спин байкеров громкий, но приятный, с легкой хрипотцой, женский голос. – Несколько лет назад Прыгун рассказывал мне об этом человеке. Жаль, его имени я тогда не запомнила, но речь шла о нем – это точно.

Сквозь ряды столпившихся протолкалась и направилась к вожаку невысокая девушка, одетая в комбинезон из плотной ткани. На голове ее красовался глухой шлем. Девушка прибыла на стоянку вместе с бородачом, но оставила байк ближе к выходу, и потому Сото только сейчас определил, что за рулем двухколесной техники восседала именно отчаянная байкерша. Обычно верные подруги наездников Стальных Жеребцов предпочитали разъезжать в седлах за спинами своих «рыцарей», так что перед Мара предстала, несомненно, уникальная особа, способная не только обуздывать строптивое «животное», но и, по всей видимости, являющаяся его полноправной хозяйкой. Байкерш, которые наравне с мужчинами владели собственными байками, каратель еще не встречал, а посему сразу проникся уважением к этой миниатюрной валькирии.

Но настоящее потрясение ожидало его мгновением позже.

Подойдя к вожаку, байкерша стянула с головы шлем и небрежным движением откинула назад свои длинные черные волосы. Сото взглянул в ее лицо и, пораженный, застыл на месте. Голова его пошла кругом. Ощущение было непривычное, и оттого Мара вконец растерялся. Словно закоренелый трезвенник, которого заставили приложиться к бутылке, и теперь он панически боялся, как бы во хмелю не выкинуть какую-нибудь глупость, о которой потом пожалеет.

О таких моментах принято говорить, что они подобны грому среди ясного неба. Сото был не согласен: раздайся сейчас снаружи гром, он удивился бы ему куда меньше. Наверное, со стороны Мара и впрямь выглядел забавно, поскольку даже суровый вожак-бородач не смог сдержать улыбки. Карателю показалось, что его узкие от природы глаза от изумления округлились и стали аккурат такими, о каких он мечтал когда-то в детском приюте.

В своей жизни Сото видел столь прекрасные лица лишь однажды, да и то не наяву, а на страницах своих утраченных книг. Женщины, что обладали такими неповторимыми лицами, не носили обтягивающих комбинезонов, а ходили в просторных одеждах, сделанных из цельного куска широкой материи, украшенной рисунками диковинных птиц и цветов. Эти странные одеяния назывались кимоно. На ноги изображенные в книгах женщины обували не кожаные сапоги, а деревянные сандалии на высокой подошве, ношение которых представляло собой, наверное, целую науку. Волосы женщин были уложены в сложные прически и скреплены длинными спицами, а на лицах наблюдались следы тонко и умело нанесенной косметики.

Именно так, по мнению Сото, должны были выглядеть благородные женщины из числа его предков. Безусловно, в книгах хватало фотографий, где они изображались и в скромной повседневной одежде, но именно такими – экзотическими и утонченными – они навсегда запомнились Мара. И пусть прическа черноволосой байкерши растрепалась, косметики на ее лице не наблюдалось вовсе, а поношенная одежда была покрыта пылью, Сото не задумываясь поставил прекрасную незнакомку в один ряд с самыми благородными женщинами Страны восходящего солнца. Тем более что с первого взгляда было заметно: предки у очаровательной брюнетки и Сото Мара общие…

Байкершу позабавили изумленный взгляд и отвисшая челюсть незваного гостя, и она снисходительно улыбнулась. Сото хотел улыбнуться в ответ, но его лицо словно судорога свела – ни один мускул не двинулся. Пораженный встречей, ослепленный красотой незнакомки и вдобавок ко всему лишившийся дара речи каратель застыл на месте и напрочь позабыл о том, что еще минуту назад собратья брюнетки собирались переломать ему руки и ноги.

– Он тебе случаем не брат, Лисица? – с ухмылкой полюбопытствовал у девушки вожак, для которого не осталась незамеченным поразительная схожесть подруги и отчаянного гостя, посмевшего диктовать условия целой банде.