Роман Глушков - Демон ветра

Каратель покосился на жгущих костер байкеров, после чего повернулся так, чтобы им был не виден плакат, и разложил его на камнях перед собой. Как выяснилось, на этот раз Луис Морильо был изображен отдельно от подобных ему кровожадных убийц. Наверное, следовало считать это огромной честью. Когда экономное государство не скупясь тратит драгоценную бумагу на твой персональный портрет, оно волей-неволей признает твою значимость, пусть и в негативном плане. Подобного удостаивались лишь единицы: Пророки, Апостолы… да отъявленные негодяи наподобие Морильо.

Портрет был выполнен детально и качественно, что лишний раз свидетельствовало о серьезности, с какой власти подошли к поимке преступника. Неизвестный художник поработал на славу: чернокнижник Морильо узнавался на портрете с большого расстояния. Также издалека можно было разглядеть и сумму, обещанную сегодня за его голову. Вознаграждение и впрямь впечатляло: всего за какой-то месяц оно выросло с шести тысяч сант-евро до тридцати. Сото и не представлял, что его скромная персона настолько драгоценна. Любому из байкеров хватило бы тридцати тысяч сант-евро, чтобы завязать с разбоем и бродяжничеством и начать новую жизнь: купить дом, открыть торговую лавку, стать добропорядочным гражданином… И еще бы наверняка про запас осталось. Да что говорить – даже просто получить на руки столь головокружительную сумму было бы весьма неплохо. Сильное искушение, устоять перед которым нелегко как Человеку Свободы, так и любому другому.

– Кто еще из наших это видел? – спросил Сото, ткнув пальцем в свою нарисованную физиономию.

– Эту картинку больше никто, – ответила Лисица. – Парни как раз зашли в трактир глотнуть пивка, когда я ее заметила. Однако если в городе есть еще такие… Скажи, а правда, что ты… сделал все это?

– Все до последнего слова – правда, – не стал юлить каратель. – Разве что Сарагосский епископ скончался сам… Впрочем, если по совести, в его смерти я тоже виновен – не напугай я бедного старика, он бы, несомненно, еще жил.

– Но зачем? – Голос Лисицы задрожал.

– А зачем ты остервенело бьешь палкой укусившую тебя собаку? Ты же не думаешь в тот момент о том, что она стережет имущество хозяина. Мало того – попадись тебе под руку ее хозяин, ты без колебаний двинешь палкой и ему. Это естественное человеческое чувство – наказывать обидчиков. Поступая по справедливости, мы сохраняем свою честь.

– Какие глупости ты говоришь! – с укором перебила его Лисица. – Ты что, совсем не видишь разницы между такими вещами, как пнуть собаку и заживо сжечь человека? Причем не кого-то, а самого Главного инквизитора епархии?! Чем бы он ни разозлил тебя, был ли смысл убивать его за это?

– Разумеется. Он расплатился сполна, и теперь я полностью простил его, – ответил Мара словами своего покойного, но еще не отмщенного в полной мере сеньора.

– И чего же ты добился?! – Казалось, девушка вот-вот накинется на Сото с кулаками. – Я смотрю на живого покойника! Да тебя теперь и ловить не надо – сдаст Охотникам первый встречный! Даже у Аспида найдутся такие, кто не посмотрит, что он тебя покрывает – за эти деньги они не остановятся ни перед чем.

– Очень даже их пойму, – усмехнулся каратель, покосившись через плечо на галдящих возле костра байкеров, после чего постарался перевести нелицеприятную беседу в шутку: – Ну а ты не хотела бы обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь? Когда еще такой шанс выпадет?

Шутка вышла крайне неудачной.

– Кретин! – вспыхнула девушка. Щеки ее покрылись красными пятнами, а в глазах заблестели слезы. – Мерзавец! Да как ты мог!.. Да я же!.. Ведь я с тобой, а ты!.. Ты… ты!.. Бессердечная скотина!

И она обиженно отвернулась.

Осознав ошибку, Сото начал в срочном порядке подыскивать слова утешения. Но едва он раскрывал рот, как тут же находил приготовленные утешения глупыми и умолкал, пытаясь придумать что-нибудь получше. Однако, как назло, ничего достойного на ум не приходило. Так что вскоре Мара беспомощно развел руками и угомонился.

– И впрямь бессердечная скотина, – подытожил он, вздыхая. – А то и хуже…

Но обиженная Лисица не уходила, продолжала в молчании сидеть рядом, подтянув колени к подбородку и потупив взор. Солнце тем временем неторопливо скрылось за горизонтом, и над Марселем начали сгущаться сумерки. Вернулись из города подвыпившие Аспид с компанией. Поскольку на Сото они даже не глядели, они явно не ушли дальше того трактира, где их оставила Лисица. И все-таки каратель незаметно наблюдал за ними: если байкеры все-таки обнаружили в Марселе его портрет и задумали недоброе, косые недружелюбные взгляды выдадут их с головой. Но судя по всему, Мара подозревал их напрасно. Разве только за прошедшие часы байкеры сумели хорошо натренироваться в лицемерии, что было маловероятно.

– Зачем ты едешь в Ватикан? – внезапно полюбопытствовала Лисица; Сото думал, что она уже не проронит сегодня ни слова.

– Я, кажется, тебе говорил, – буркнул он. – Хочу отдать кое-кому долги.

– Точно так же, как ты отдал их мадридскому инквизитору?

– Это уж как получится, – ответил Сото. – Предки учили меня, что с долгами надо рассчитываться как можно быстрее. Не важно, кому и сколько ты должен – чем быстрее расплатишься, тем лучше.

– Ради кого или чего ты вообще всем этим занимаешься? Повзрослел и вдруг решил поквитаться за сектантов-родителей?

– Нет. Хотя человек, ради памяти которого я это делаю, и впрямь был мне как отец. Я остался виноват перед ним – он рассчитывал на меня, а я его подвел.

– И что, ты надеешься таким образом искупить перед ним свою вину? – Лисица снисходительно поглядела на друга. – Уверяю тебя, мертвым совершенно наплевать, что думают о них живые. Мертвые мертвы и останутся такими навечно, что бы ты ради них ни делал и как бы при этом ни старался. И тем более глупо убивать во имя мертвых. Тот человек – он что, просил тебя умереть ради него? Ведь ты сам сказал, что он был тебе как отец. Разве отец попросил бы о таком своего сына?

– Давай не будем больше на эту тему, – попросил Мара. – В конце концов, это мое дело, и незачем тебе терзаться чужими проблемами.

– Чужими?! – вздрогнула Лисица. Глаза ее сверкнули: она снова была готова накричать на Сото, но запал ее уже иссяк, и потому говорила она хрипло и подавленно. – И ты говоришь это после всего, что у нас с тобой… как я думала…

И она совсем сникла.

– Зря ты так думала, – пробормотал Сото, озадаченный поведением подруги. Ее волнение, ее слова… Он раньше и не предполагал, что его судьба способна волновать кого-то еще, а тем более такую свободолюбивую девушку, как Лисица. В чем причина? В том, что они с ней похожи внешне и принадлежат к одной древней расе? Но ведь, насколько он помнил, Лисица не интересовалась подобными вопросами. В остальном же они – совершенно разные люди, так что дружба их была лишь мимолетным знакомством, какие обычно и происходят в байкерской среде. Так, по крайней мере, считал Мара.