Евгений Шепельский - Фаранг

«Иди в Рендум… В Рендум!» — внезапно прозвучало в голове. Усилием воли я подавил огненный вихрь, затушил, смял.

Молчи, молчи, приду — когда стряхну с себя клятву креал-вэй-марраггота.

Я потер ноющие виски, затем, с кривой усмешкой, высморкался на пол, по старинному способу зажав одну ноздрю пальцем. Не баре, дескать. Носовых платков не держим. Да и куда сморкаться — не в полу же рубашки?

— Да, вот это верно, — кивнул Рикет и пересел на край лавки, подальше от солдат, поближе к мертвому живоглоту. — Оскверняй это место, чем можешь. Узилище скорбных, которым нынче сторгуют пустые ящики… Я бы предал его огню!

— Заткнись там, — отозвался кто-то из солдат.

— Ликаэнэ файн… Я молчу! Я постиг все возможные глубины неудач и теперь громко об этом молчу!.. Вот мне интересно, любезный Лис, ты все еще зол на меня?

Дурацкий вопрос не нуждался в ответе.

— А окажись мы в чистом поле, убил бы?

Во поле березка стояла… Кудрявая, однако. Тиха Громов не умеет убивать, Рикет. Во всяком случае — не умел. Но что сказать этому прощелыге? Да забей, мол, Рикет, это с виду я крутой и страшный, а так-то я гуманист, живу по законам чести. Поверит, как же. В этом мире, если хочешь выжить, нужно быть жестоким. Как, впрочем, и в моем. По сути — никакой разницы. Нет, разница есть, и она состоит в том, что мы приглушили, закамуфлировали жестокость, в этом же мире явная жестокость — обыденность.

— Это уж будь уверен. Погрузил бы тебя в воду… без обратного всплытия.

— Ох, надо же…

— А потом бы голову отгрыз. — И лицо бы обглодал, — чуть не добавил я известную цитату. Все-таки «ДМБ» — гениальное кино. Чего только один пассаж про суслика стоит!

Подошвы ботинок вора заерзали по дощатому полу.

— Это ты сейчас такой горячий, день-два пройдет, остынешь. Ларта… Да мы… подружимся еще!

Дружить с подлецом? Да ты меня за дурака-то не держи. Я, дорогой Рикет, дурак временный, дай срок, вернутся воспоминания Джорека, и тогда…

— Даже не надейся, щенок.

Улыбка Проныры была открытой, насколько возможно изобразить открытость на такой шельмовской роже:

— Вот-вот, я знал, разговорить тебя несложно. А я не всегда подлец, я иногда очень даже…

— Очень даже? Крэнк, ты всегда очень даже, гнусный шлендар!

Взгляд маленького вора стал бегающим — он довольно умело изобразил замешательство:

— О, ларта… В жизни бывает, когда нужно выбирать — умереть или солгать, и третьего не дано. Ты учти, я тебя совсем не знаю. Будь ты моим другом… Ну… Если представится случай, я тебе докажу! Кстати, у меня по правде есть сестрица. Только сводная, и мы с ней уже лет пять на ножах. Видел когда-нибудь задницу, целиком усыпанную огромными прыщами? Хоть сейчас снимай урожай… Так вот у нее такое лицо. Кстати, а вот у тебя — цвет лица чудесный! И эти острые уши… О, мое почтение, любезный брат Архей!

Маг неслышно подъехал на своем коньке, и теперь следовал рядом с тем местом, где сидел я. Наши головы оказались почти на одном уровне, я лишь слегка повернул туловище, глядя на чародея поверх загнутого стального листа. Взгляд у брата Архея был цепкий.

— Я хотел бы узнать твое полное имя, человече.

Мгм. Откуда ж я знаю, а?

— Джорек. Прозвище — Лис.

— Имена родителей? Откуда ты родом? Один из твоих родителей, несомненно, эльф!

Чтоб тебя задом посадили на раскаленную эльфийскую сковородку, да я ведать не ведаю, знать не знаю! Жил тихо-мирно, не очень, правда, счастливо, мечтал о всяком, надеялся жениться, завести детишек. Купить, черт возьми, котика, мебель, машину в кредит. Делать снимки на фоне ковра! Нянчится с мал ы ми, качать коляску, жену любить хотел (по-всякому хотел, а не так, как делают пуритане). Тебе-то этого явно не понять, чародеюшко! Ну, не нравилась мне моя тогдашняя жизнь, нет, не нравилась, и мир был несовершенным, но я, черт подери, никого не просил вселять меня в тело Джорека по прозвищу Лис!

Ладно, успокоимся и начнем импровизацию.

— Я не знаю имен. Я найденыш. Приемные родители. Говорят, нашли меня годика в три. Били, конечно. От них я сбежал.

Брат Архей задумчиво кивнул. Похоже, эта часть моего блефа сработала.

— Хм. А в какой местности тебя нашли? Где жили твои… опекуны?

Я, преисполнившись наглости и веры в себя, бодро отбарабанил:

— Не знаю… Странствующие артисты… по всем странам… там и тут… «Летающий цирк братьев Farmazoni», может, слыхали? Bredom i jopoy они занимались, как раз.

— Вот как… Значит, это они назвали тебя Джореком?

Легенда о потерянном принце. Индийское кино!

Санта-Барбара. Сейчас он поведает мне тайну моего рождения, ха!

— Да, разумеется.

— Ага… А откуда у тебя кольцо, что ты носишь на пальце, Джорек по прозвищу Лис?

Тут он меня поймал. Я уставился на золотой ободок вокруг безымянного пальца. Неужели таскаю кольцо всевластия, люди?

— Я… не знаю…

— Ага, ага, — встрял коротыш. — Сейчас расскажет! Он уснул возле ювелирного магазина. Проснулся — бац, кольцо на пальце, а в руках две торбы с золотишком! Ну а рядом, как водится, златокузнец с перерезанным горлом!

Я попытался пнуть его в колено. Он уклонился, влез с ногами на лавку и издевательски оскалился:

— Тс-с-с, свирепый Джорек! Меня нельзя бить!

— Не трогай Рикета, Джорек, — произнес Архей сухо. — Иначе поплатишься жизнью. Значит, как у тебя на пальце оказалось это кольцо, ты не знаешь?

— Нет, — чистосердечно признался я. — Вернее, не помню. Совсем не помню. — И это была правда, невинная, как розовощекая девственница. — На пальцах у меня перебывало много колец… добытых нечестным путем, в чем сейчас раскаиваюсь. Я продавал их, если прижимало с деньгами. Вот, все распродал, одно осталось…

Одно, всесильное, чтоб лишить Джорека воли.

Плешивый чудила кивнул, мелко и суетно.

— Хм, хм… Что ж, я поверю… поверю и проверю, хм, да… И неведомо тебе, что на этом кольце имеется какое-то неявное, скрытое заклятие? И что ты не можешь просто так взять и снять это кольцо?

Я дернул за кольцо двумя пальцами. Черт… его действительно невозможно снять!

— Н-нет… никогда не думал… Н-нет…

— Не пытайся, впустую, — ввернул коротышка. — Магическое кольцо не снимешь даже с мылом. Только под особым заклятием — но оно скрыто, а знает его только маг, который вплел это заклятие в твое колечко. Ну, можно еще отрубить пальчик, но тогда ты, скорее всего, в муках помрешь. Вон, погляди, у нашего государя Кем и -Кредигера Мэйса на пальчике очень похожее колечко! Даже то, что он стал живоглотом, не спасло от кольца! Заклятие держит его на пальце цепко!

Твою же…

— Вор сказал чистую правду, — кивнул Архей. — Я не могу прочесть заклятия, вплетенного в твое кольцо, но знаю, что оно неопасно для окружающих. Тем не менее, снять кольцо по своей воле ты не можешь. Хм. Не задавай вопросов, Джорек. Сейчас спрашиваю я.