Юрий Маслиев - Месть князя
- Название:Месть князя
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:АСТ, Астрель-СПб
- Год:2013
- Город:Москва, Санкт-Петербург
- ISBN:978-5-17077998-7, 978-5-9725-2469-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Маслиев - Месть князя краткое содержание
Он знает, что враги охотятся за ним и за его тайнами, и действует на опережение. Михаил Муравьев отправляется в самое пекло – кровавое логово красных комиссаров.
С ним – друзья, не уступающие Михаилу ни верностью, ни храбростью.
Три человека – против иностранных спецслужб и всесильного сталинского НКВД.
Месть князя - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
– Пошли, – бросил он Блюму, который поправлял наплечную кобуру под щегольским пиджаком.
Друзья сошли на пристань. Лопатин, отвязав конец и забросив его на яхту, принялся догонять Блюма, неспешно идущего навстречу бешено жестикулирующему капитану.
Сзади раздался шум движка.
«Слава Богу, яхта отчалила. Теперь, что бы полиция ни говорила, они ее не достанут. Пусть остаются в неведении, думая, что Михаил уже вне досягаемости. На этом острове никому нельзя верить. Все повязаны одной веревочкой…» – Лопатин облегченно вздохнул.
Но все-таки действия капитана карабинеров представлялись несколько неожиданными. Он вдруг остановился как вкопанный, еще яростнее замахал высоко поднятыми руками, старясь привлечь внимание, и вдруг со всего маху, выкрикнув одно слово «Mina!», ничком бросился на деревянный настил пирса.
Потом, в воспоминаниях Евгения, эти несколько секунд казались растянутыми, как при замедленной съемке. Падение капитана, крик «Mina!», мгновенная вспышка осознания надвигающейся беды, возможно невозвратимой утраты, резкий поворот кругом с вырывающимся из глотки хриплым криком «Стоять!», грохот взрыва, летящие во все стороны обломки, полыхнувшая волна пламени, рухнувшая надежда на счастье и необратимость происшедшего, смешанные с бессильной яростью и выступившими то ли от мгновенно наступившего горя, то ли от едкого дыма слезами на глазах.
– Франсуаза! Франсуаза! – ревел он, стоя на коленях, прямо в бушующее пламя до тех пор, пока Александр, пошатывающийся от легкой контузии, не поднял с трудом его громадное тело с колен и чуть ли не насильно поволок к выходу из порта.
– Франсуаза! Фрасуаза… – как безумный, шептал Лопатин потрескавшимися от жара губами; и слезы стекали по его закопченному сажей, слегка обожженному лицу.
Никогда за многие годы дружбы, даже в раннем детстве, даже в самых безвыходных и тяжелых ситуациях, Александр не видел слез своего друга.
– Франсуаза… Франсуаза…
Невысокий Блюм, успокаивая, полуобнял громадные плечи снова рухнувшего на колени Евгения. Горечь и жалость к другу разрывали душу Александра.
– Франсуаза…
Пригнув голову, чтобы не удариться о притолоку, в скудно обставленную, свежевыбеленную комнату вошел отец Сильвио.
– Что за взрыв я слышал со стороны моря, padre? – спросил Михаил у костистого, в глубоких морщинах священника, скинувшего у входа капюшон рясы со своей головы.
В комнате повисла томительная пауза. Вздохнув, отец Сильвио произнес глухим, но совершенно не старческим голосом:
– В порту взорвалась яхта.
От недоброго предчувствия у Михаила выступила испарина на лбу.
– А название яхты?
– «Диана». Я сам не видел, мне прихожане рассказывали. Яхта уже отчалила и направлялась в море, как прогремел взрыв. Никто не спасся…
Отец Сильвио сносно владел французским языком, поэтому Муравьев правильно истолковал его слова. Сомнений не было: его друзья погибли.
«Боже, – молнией пронесся у него в голове вопрос, – ну почему?! Почему близкие мне люди, все, кто соприкасался со мной, гибнут? За что? За что?.. Я остался совершенно один во всем мире».
Он уронил голову на тяжелый деревянный стол, за которым сидел, и глухо произнес:
– Это была яхта родственников вашего друга из Марсалы. Вместе с ними погибли и мои друзья…
Отец Сильвио, перекрестившись на распятие, успокаивающе положил тонкую сухую руку на голову Михаила и, после довольно избитых сочувственных фраз, замешанных на теософских сентенциях вроде суеты сует, сущности бытия и тому подобных пустых слов, скорее говорящих о его растерянности, чем о безразличии, в конце спросил:
– Чем я могу помочь, сын мой?
Сдерживая в горле злобное рычание и яростную дрожь тела, понимая, что он может не совладать и прямо сейчас пойдет громить возможных виновников гибели друзей, и снова вспоминая уже давно забытую поговорку – «Суп мести нужно есть холодным», он, охрипшим от боли, ярости и щемящей тоски голосом, тихо попросил:
– Оставьте меня, padre. Я хочу побыть один. – И, уже не совладав с рыданиями, добавил: – Извините.
Оставшись один, Михаил метался по комнате из угла в угол, пытаясь подавить сгусток горя, скопившийся у него в груди. Старые раны потерь снова открылись у него в сердце, накладываясь на новую боль непереносимым грузом. Ему не хотелось жить… Человек создан для любви, отдавая и принимая ее. А у него не успела затянуться рана от потери родных, как постигло новое горе.
– Один, совсем один… – метался он по комнате. – И я в этом виноват. Сам накликал беду. Сам, своими руками, направил их на это проклятое судно…
Тяжелая, холодная, буквально физически ощущаемая боль утраты, подобная какой-то черной глыбе, засела у него внутри. Он понимал, что это чувство не покинет его никогда. Приди сейчас к нему смерть, он принял бы ее с облегчением и благодарностью, если бы не одно еще более сильное желание – желание расплатиться в полной мере с людьми, причинившими эту боль. Поэтому, когда отец Сильвио пригласил его к ужину, он встретил padre в своей обычной холодно-вежливой манере.
– В вашей просьбе я увидел, юноша, что вы понимаете: мальчики в этой стране мужают рано и разделяют в полной мере ответственность за благополучие, безопасность, честь своей семьи наравне со взрослыми мужчинами.
Отставив стакан, Муравьев поднял глаза на римский профиль отца Сильвио, четко выделявшийся в свете луны на фоне южного, в крупных алмазах звезд, черного бархатного неба.
– Поэтому я и прошу связать меня с Винченцо Виттано. Как-никак, я спас его от смерти… Одному мне, без посторонней помощи, не выбраться с этого острова. И у меня пока есть только одно преимущество: эти бандиты, mafioso, как вы их называете, убеждены в том, что я погиб вместе со своими товарищами.
Они сидели на веранде после скромного ужина, который сейчас запивали холодным, из погреба, ароматным вином. Поза Михаила, взявшего себя в руки и вальяжно развалившегося в широком, из плетеного тростника, кресле, резко отличалась от напряженного положения священника, сидевшего напротив.
Стараясь не вмешиваться в дела мирские и обладая немалым авторитетом среди местных жителей, он как проповедник был в курсе всех дел, что творились в округе. Но сейчас он на распутье: с одной стороны – христианский долг требовал спасти человека от мести его соотечественников-сицилийцев, а с другой стороны – связав Михаила с юным мстителем, отец Сильвио не был уверен, что его протеже уберется с острова. Слишком хорошо научившись оценивать людей за годы своего служения, он слабо верил в показное смирение собеседника. В глазах, горевших на этом открытом мужественном лице, в скорбно-решительной складке губ не было ничего общего с овечкой, готовой на заклание. А от мощной фигуры, несмотря на показную покорность, веяло такой внутренней энергией и скрытой яростью, что даже отца Сильвио, в общем-то отрешившегося от мирских проблем и в свои годы не боявшегося и не ценившего ничего и никого, кроме Бога, – даже его пробирала дрожь. Слишком много за свою жизнь он встречал таких глаз, особенно среди лидеров «людей чести». Такие в случае опасности не сворачивают с дороги и не прячут голову в песок. С другой стороны, он понимал, что, отказав в помощи, обрекает своего протеже на возможную гибель и, не помогая ему, сам явится соучастником убийства.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: