Роман Глушков - Грань бездны

Пудовый кистень в руках Убби мог выписывать такие умопомрачительные петли, от которых натуральным образом захватывало дух. Вот и сейчас брат Ярнклот продемонстрировал нам один из своих лучших пируэтов. Просвистев в опасной близости от меня, ядро прочертило над палубой дугу и, набрав ускорение, пошло на второй круг. В момент же, когда оно разминулось со мной, северянин отшагнул назад – ровно настолько, чтобы дотянуться до ближайшего летуна. Идущий на взлет кистень с хрустом шибанул его снизу в челюсть, да так, что снес ее напрочь. Когда я обернулся, она уже улетала в брызгах крови ввысь, а лишившийся ее вингорец – назад, причем без помощи крыльев.

Но глазеть на кровавый танец брата Ярнклота было некогда. Отбросив нож, который, естественно, не проткнул в дельтаплане ни дырочки, я вскинул пистолет и, упав на одно колено, выпустил с разворота все три заряда по противникам, какие первыми угодили на мушку. Над головой у меня пронеслись еще три пули. Это Малабонита разрядила свое оружие, которое держала наготове с той минуты, как мы с Убби оскалили друг на друга зубы.

Гвардейский пистолет – удобная штука, но, чтобы стрелять из него по движущимся мишеням, нужен хороший навык. Лишь первая моя пуля уложила врага наповал, и то лишь потому, что тот еще не успел среагировать на наш выпад. Она впилась крайнему слева вингорцу в солнечное сплетение, но когда я навел оружие на следующего, он и его приятели уже кинулись врассыпную, извлекая на бегу из перевязей свои метательные хреновины. Поэтому остальные два заряда я, увы, истратил впустую.

Долорес немного исправила мою оплошность. Ей, правда, не удалось пришить ни одного покаянца, зато по количеству пораженных целей она превзошла меня вдвое. Одна из удачно выпущенных Малабонитой пуль угодила в ногу увернувшемуся от моего выстрела вингорцу, а вторая пробила Ханбиру навылет обе щеки, когда он, подобно остальным братьям, шарахнулся прочь от Сандаварга. Все они при этом моментально швырнули в нас ножи. Но с меткостью у раненых врагов не задалось, и их суматошная контратака не нанесла нам никакого урона.

Вингорец, которого Убби избрал своей второй жертвой, проявил завидную прыть и выскользнул из-под удара кистеня за миг до того, как он снес бы ему голову. Не исключено, что ловкач увернулся бы и от последующих ударов, которыми северянин сыпал направо и налево, стараясь не дать врагу прийти в себя. Этот единственный не пострадавший покаянец грозил оказать нам достойное сопротивление, но его подвела собственная доверчивость, выказанная в самый неподходящий момент.

Перескочив через оказавшегося у него на пути Физза, летун, не обращая на того внимания, сразу же отвернулся от ящера и хотел отпрыгнуть еще дальше, да не тут-то было! Это вингорцы боготворили священных животных, а наш хранитель Чистого Пламени не испытывал симпатии к своим крылатым почитателям. Загодя науськанный Убби на аборигенов, варан только и ждал случая, чтобы внести свою лепту в расправу над ними. И едва один из них очутился рядом с Физзом, он тут же прекратил шипеть и атаковал врага со всей присущей ему отвагой.

Проведя вслед покаянцу свой коронный охотничий бросок, Физз изловил его за торчащую из ранца ременную подставку, на которую летун пристраивал в полете ноги. Что отнюдь не придало ему резвости, ибо весу в варане было немало – больше чем полцентнера. От внезапного рывка вингорец взмахнул руками и плюхнулся задницей на палубу. Где и пал мгновением позже от кистеня северянина, так, наверное, и не поняв, кого нужно благодарить за эту подлянку.

Ханбир, из пробитых щек которого ручьем лилась кровь, и его раненный в ногу собрат метнули в нас еще несколько ножей и бросились к восточному борту – туда, куда ветер старался все время утянуть дельтаплан. Отразив щитом вингорские снаряды, Убби велел мне и Долорес держать строптивый аппарат, а сам погнался за покаянцами, намереваясь пришибить их до того, как они расправят крылья и сиганут с лайнера.

Наемник опоздал всего на секунду, почти дотянувшись кистенем до прыгавшего последним хромоногого летуна. Но те успели-таки удрать от северянина и, раскрыв уже в падении крылья, поймали восходящий ветровой поток, взмыли вверх и устремились к краю каньона.

– У, загрызи пес вас и ваших детей! – выругался Сандаварг, пнув в сердцах босой пяткой бортовое ограждение. После чего обернулся к Долорес и прокричал: – Эй, женщина, если ты готова лететь – лети, не жди! Не думаю, что вингорцы отправились догонять своих! Покаянцы возвращаются только с победой или не возвращаются вовсе!

– Он прав, – согласилась Малабонита. – Надо спешить, пока эти двое не подыскали наверху место, откуда им удастся атаковать меня при взлете. Хватай «птичку», потащили ее на край! Вон туда, где борт пониже.

Пока мы, спотыкаясь на уступах, волокли дельтаплан по амфитеатру, Ханбир с собратом покинули каньон и, резко повернув на север, скрылись с наших глаз. Предугадать тактику вингорцев было легко. Прежде чем напасть повторно, они переместятся немного западнее, чтобы каньонный ветер опять вынес их или на палубные надстройки «Оазиса морей», или на какой-нибудь близлежащий скальный уступ, с которого летуны смогут нас обстреливать. У Долорес и впрямь осталось в запасе очень мало времени, и мы спешили изо всех сил.

– Я когда-нибудь говорил тебе о том, что люблю тебя? – Меня вдруг неприятно осенило, что я совершенно не помню, признавался ли в чем-то подобном своей пятой жене. Она мне определенно раза три что-то такое говорила, это да, а вот я… Любопытно: только сейчас, когда мы, возможно, видели друг друга в последний раз, я ощутил, насколько все же странными были наши отношения. И еще более странным выглядело то, что нас обоих они вполне устраивали.

– Да, было однажды, – грустно ухмыльнувшись, ответила Малабонита. – В Аркис-Гайане, года два назад. В тот день ты крепко перепил на приеме у тамошнего бургомистра, и мне пришлось через весь город тащить тебя, невменяемого, обратно на «Гольфстрим». Тогда-то ты, Mio Sol , и признался мне впервые в любви. Даже на колени, помнится, вставал. Правда, сам подняться с них уже не мог, но я все равно была очень тронута, спасибо.

– Хм… Вот как? – Я замялся. Мы дотащили дельтаплан до борта, а это означало, что время, отпущенное нам судьбой на прощание, истекло. – Что ж, ладно, раз говорил, значит, можно не повторяться, да?

– Конечно, – пожала плечами Долорес, проверяя, надежно ли закреплены у нее на поясе нож и фляжка, а на спине – лук и колчан со стрелами. – Зачем лишний раз твердить друг другу то, о чем мы с тобой и так прекрасно знаем? По-моему, никто из нас не жалуется на плохую память. Правда, Физз?

– Шхипер люпит сфою хоспошу! – прошипел притопавший следом за нами ящер. – Фисс люпит сфою хоспошу! Фисс и шхипер путут ее штать! Сфятой Фитель Хафанский!..