Роман Глушков - Грань бездны

Каких только потрясений не пережила эта площадь за сегодняшний вечер! Сколько раз зеваки балансировали на грани паники и сколько раз здравомыслие все-таки удерживало их от беспорядков. Но только не сейчас! Когда алчущие крови нетопыри учуяли многочисленных жертв, они рванули во все стороны и начали утолять голод единственным знакомым им способом. Вмиг разлетевшись над первыми рядами зрителей, мелкие хищники вцеплялись им в волосы, впивались в лица жертв когтями и зубами и остервенело их кромсали. И стигмы, что имелись на руках каждого септианина, не останавливали оголтелую стаю. Той капли священной крови, что могла защитить верующего при стандартной проверке на верность Септету, для прохождения этого испытания было явно недостаточно. Слишком уж оголодали эти «проверяющие», чтобы они могли отделять сейчас правоверных от иноверцев.

Люди вопили, отбивались от нетопырей руками и отмахивались сорванной с себя верхней одеждой. Но избавиться от летучих мышей было не так-то легко. Вкусив крови, они еще больше взбесились и готовы были терпеть побои ради того, чтобы не прерывать пиршество. А поскольку мало кто из паникующих септиан догадывался поймать одну из тварей и, оторвав ей голову, окропить себя свежей священной кровью, число пострадавших множилось с каждой секундой.

В разразившейся суматохе мне, честно признаться, тоже не пришла в голову такая мысль. Когда я, следуя наказу Убби, бросился к де Бодье, капюшон моего балахона драл когтями вцепившийся в него нетопырь. Беснующийся кровопийца того и гляди норовил добраться до моего лица, а я лишь лупил паскудника рукой, что его мало беспокоило.

А вот Гуго, в отличие от меня, не растерялся и уже устроил себе «помазанье» сторицей за все те годы, что он не посещал храм, плюс с запасом лет на пять вперед.

– Замрите, мсье шкипер! – крикнул де Бодье, не дав мне и рта раскрыть. После чего сорвал с моего капюшона нетопыря, без тени брезгливости откусил ему голову и, стиснув в кулаке мохнатое трепещущее тельце, выдавил на меня струйку теплой крови. И вовремя. Спикировавшая было мне на голову новая тварь сразу же шарахнулась в сторону, словно лошадь от шипящей змеи, и полетела искать себе другую, более глупую жертву.

– Вы в порядке? Сами идти сможете? – осведомился я у выплюнувшего нетопырью голову Сенатора.

– О да! Еще как могу! Я буду служить вам бесплатно десять лет, мсье шкипер, только вытащите меня отсюда! – пообещал он осипшим от усердных молитв голосом. Губы, подбородок и щеки у него были заляпаны мышиной кровью, которая также темными струйками стекала у Гуго с макушки. Накинь на него сейчас кто-нибудь черный плащ, и де Бодье мог бы запросто сойти за мифического предводителя кружащих над нами кровопийц. Того самого вампира Драка Графулу, о котором дети рассказывают друг другу на ночь страшные сказки.

Между тем окрест нас творился уже сущий ад. От хулиганства Сандаварга пострадали в основном те зеваки, кто находился в непосредственной близости от эшафота. Но их истошные вопли вызвали такую панику, что зрители шарахнулись врассыпную, как будто их атаковали не две сотни нетопырей, а по крайней мере несколько тысяч.

Какую бы западню ни готовил нам дон Балтазар, обезумевшие от страха люди прорвали его оцепление за считаные мгновения. Было слышно, как во мраке ржут и храпят испуганные кони: и те, на которых съехалась сюда городская знать, и гвардейские рапидо, чье характерное ржание нельзя было спутать со ржанием обычных лошадей. И те и другие давили копытами напирающих на них паникеров, которые в свою очередь затаптывали спотыкающихся и падающих собратьев по несчастью. Теперь свет исходил не от помоста, как прежде, а был рассеян над площадью множеством тусклых голубых пятен. Все они беспрерывно метались по воздуху, что лишь усиливало общую неразбериху.

Лишь одно фосфоресцирующее пятно неподалеку от нас почти не двигалось – то, что было самым крупным и светилось у самой брусчатки. К нему я и потянул де Бодье, поскольку Физз двигался с нами одним курсом. Получалось это у него не слишком удачно. За варана часто запинались, и он был вынужден постоянно поджимать лапы, дабы паникеры их не переломали. Жаль, он не мог поджать под себя свой внушительный хвост. И потому ящеру приходилось безостановочно лупить им направо и налево, нанося превентивные удары по ногам тех зевак, которые грозили оттоптать Физзу его звериное достоинство.

Однако не успели мы с Гуго настичь нашего хвостатого друга, как тот вдруг взял и сгинул. В мгновение ока – так, словно ящер и впрямь был чудотворцем и исчез тем же мистическим образом, каким здесь нарисовался.

Впрочем, не успел я растеряться, как загадка эта уже прояснилась. Обещавший позаботиться о хранителе Чистого Пламени Убби сдержал свое слово. И когда он присоединился к нам, Физз находился у него под мышкой, укутанный балахоном, из-под которого торчал только нервно хлещущий по сторонам хвост. Вся наша банда, кроме действующих самостоятельно от нас Долорес и Патриции, была теперь в сборе. Что дальше?

Главные страсти разыгрались сейчас на краях площади. Там же носились по воздуху кровопийцы. А мы стояли среди корчащихся от боли или валяющихся без сознания зевак, озаренных меркнущим светом разбросанных повсюду нетопырьих трупиков. Я не мог видеть, как обстоят дела у наших женщин. Надо полагать, они догадались укрыться в карете и выждать, когда спадет волнение, а не прорывались к выходу вместе с ошалелыми паникерами.

– Не топчемся на месте, двигаемся! – скомандовал Сандаварг, перепоручив мне и Гуго нести на пару Физза, поскольку своим кулакам северянин доверял больше, чем нашим. – Нельзя отставать от толпы! Пока она теснит гвардейцев, надо успеть вырваться с площади! Вперед!..

Пожертвовав балахоном, чтобы укрыть хранителя Чистого Пламени, самому Убби пришлось оголить свой приметный череп, по которому кабальеро также могли высмотреть северянина в толпе. И хотя он почти сразу же нахлобучил на голову оброненную кем-то в суматохе шляпу, нам все равно не повезло прошмыгнуть незамеченными мимо врагов. Оттесненные и припертые живой лавиной к зданиям, всадники на рапидо, однако, упорно не покидали свои посты. Оцепление изобиловало прорехами, но за каждой из них гвардейцы вели пристальное наблюдение.

Возникшие тут и там толчеи мешали людскому потоку беспрепятственно схлынуть на прилегающие к площади улицы. Давки быстро перерастали в заторы, а они почти всегда приводили к потасовкам. Такая же разразилась и на нашем пути. Не желая встревать в нее, мы были вынуждены сначала замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться.

Драка впереди нас напоминала масло в маслобойке: чем дольше дерущиеся мутузили друг друга, тем больше разбухал этот комок орущих и размахивающих руками паникеров. Примерно два десятка нетопырей все еще носилось над ними, но на них, кажется, уже никто не обращал внимания.