Роман Глушков - Грань бездны

Запас стрел у нее был невелик. Провозись Сенатор у себя в отсеке чуть дольше, боюсь, Малабоните пришлось бы оставить Физза и поспешно удирать вниз под вражескими пулями. На наше счастье, Гуго сдержал свое обещание и разобрался со свалившимися на него трудностями до того, как Долорес в буквальном смысле свалилась бы с мачты.

Мне тоже предстояло приспосабливаться к усложнившемуся на порядок управлению, но я не мог этого сделать, пока мы торчали на месте. Однако стоило лишь нам тронуться, как я моментально заполучил свой комплект трудностей. Никто не мог помочь мне разобраться с ними. Шкиперские проблемы касаются исключительно шкипера. И уж коли он не совладает с ними, пиши пропало, как бы при этом остальной экипаж ни лез вон из кожи, делая свою работу.

Знакомиться с истребителем следовало постепенно, на малом ходу и имея на борту полноценную команду. Иными словами, вести себя с ним как при ухаживании за благородной дамой: безукоризненно соблюдать весь приличествующий этикет – условие, без которого трудно будет добиться от нее взаимности. Я же взялся овладевать этим сложным механизмом будто едва вышедший на свободу каторжник – снизошедшей до него трактирной шлюхой. То есть впопыхах и с такой беспардонностью, что даже сам диву давался, как только я на подобное способен.

Понятия не имея, как поведет себя перерожденный «Гольфстрим» на полном ходу, я тем не менее приказал Гуго дать необкатанному бронекату жесткий старт. Благо после доклада механика о готовности у меня хватило времени проорать Убби и Долорес, чтобы они приготовились к рывку и не попадали с ног. После чего удостоверился, что истребитель переносит рывки увереннее буксира – давали о себе знать возросший вес транспорта и отсутствие прицепа. «Гольфстрим» сорвался с места без надсадного скрежета и лязга, что всегда издавала при таких нагрузках коробка скоростей буксира. Что ни говори, а Вик Синклер был в своем деле лучшим из лучших.

Расстояние до ворот мы преодолели при практически нулевой видимости. Я и не подумал отключить сепиллу – вот еще! Пробороздив цех, она окатила его на прощание таким шквалом земли и щебня, что те гвардейцы, которые не догадались попрятаться за укрытия или плюхнуться ниц, вряд ли отделались лишь синяками и шишками. Пыль мешала мне оценить нанесенный врагу урон, но наверняка количество лишившихся седоков рапидо в Кавалькаде опять прибавилось.

Цеховые ворота не были рассчитаны на то, чтобы сдержать разогнавшегося иностального монстра весом под три сотни тонн. Когда мы приблизились к воротам, они уже открывались. Озабоченные их сохранностью артельщики решили расчистить нам выезд, теша себя надеждой, что у них хватит на это времени. К сожалению, возлагать на нас такие надежды было нельзя. Напоминающий по форме тупой птичий клюв, таран «Гольфстрима» угодил промеж приоткрытых воротных створ и не повредил те, но его передние колеса сокрушили их, разворотив вместе с ними и воротную раму, и лебедочный механизм, и даже часть примыкающей к воротам стены.

Честь и слава гвардейским командирам, что успели предугадать опасность и отвести своих бойцов от ворот. Вылетевшие из проема смятые створы обрушились не на кабальеро и их рапидо, а уже на пустое пространство, которое открылось перед нами, едва истребитель с грохотом и лязгом вырвался на городскую улицу.

Ожидая вновь узреть море крови и раздавленные тела, я был немного обескуражен и даже не знал, радоваться их отсутствию или огорчаться. Война была мне отродясь ненавистна, и я испытывал отвращение от любых убийств, не обязательно массовых. Но сегодня, когда на нашей совести висела жизнь не одного гвардейца, для нас больше не имело значения, сколько их мы еще отправим к праотцам. С каждым днем я относился к объявленной нам Владычицей войне все более цинично и жалел врагов ровно настолько, насколько они жалели нас. Все просто: каждый уничтоженный нами противник увеличивал наши шансы выжить, ведь ему уже было не суждено добраться ни до меня, ни до моих товарищей.

Кавалькада не отступила далеко, а лишь отхлынула к домам и в соседние переулки. Но теперь, когда мы вывели «Гольфстрим» из мастерских, кабальеро стали нам не страшны. Им не удалось отбить у нас на ходу буксир, так что про истребитель и говорить нечего. И стоя на месте, он представлял собой натуральный бастион. А теперь, когда помимо высоких бортов нас защищали вращающиеся колеса и сепилла, мы могли даже не отстреливаться от преследователей. Разве только те снова откроют стрельбу «би-джи»-пулями. Но для этого гвардейцам придется приблизиться к «Гольфстриму», что при нашем усовершенствованном бортовом вооружении было для них чертовски опасно.

Угроза гвардейской контратаки миновала, и по выезде на улицу мне пришлось вступить в борьбу не с кабальеро, а с непривычным управлением истребителя. Маршрут, которым нам предстояло добраться до городских ворот, был несложен, но и те несколько поворотов, каковые на нем имелись, заставляли меня беспокоиться. Аркис-Грандбоул и без того натерпелся сегодня от нас бед. Не хватало еще, чтобы на исходе этой безумной ночи мы взялись крушить дома и причинять страдания ни в чем не повинным горожанам.

Не успели еще колеса «Гольфстрима» переехать выбитые ворота, а я уже вращал штурвал вправо, поскольку прямо по курсу у нас маячила гостиница «Под Зеленым Змеем». Определив, куда мы двинемся, гвардейцы пришпорили коней и начали убираться с нашего пути. Мысленно похвалив их благоразумие, я вырулил на улицу и остановил сепиллу. Но не потому, что сжалился над противником. Вгрызаясь в землю, она ограничивала ходовые качества истребителя, а мне хотелось опробовать его маневренность без каких-либо помех.

Мой первый сегодняшний вираж вышел неуклюжим, но, к счастью, точным. Наехав левыми колесами на тротуар, я провел грохочущую махину в опасной близости от фасадов зданий, после чего выровнял курс параллельно улице и подумал, что на следующем повороте нам не помешает сбросить скорость. Или лучше вместо торможения испытать поворотный синхронизатор? Тот самый, что управляет задними колесами истребителя, позволяя ему крутиться на месте, словно гоняющаяся за своим хвостом собачонка, и объезжать небольшие встречные препятствия, не изменяя положение корпуса.

Пульт синхронизатора располагался рядом со штурвалом. Дергая за рычаги, я не управлял непосредственно самой колесной парой, а всего лишь подключал ее к основному рулевому механизму. Сделать это можно было двумя способами. В одном случае при каждом вращении штурвала задние колеса поворачивались в противоположную передним сторону, во втором – меняли курс параллельно с ними. Я намеревался воспользоваться первым вариантом, поскольку таким образом значительно уменьшал «Гольфстриму» радиус поворота.