Александр Ломм - «Дрион» покидает Землю

Однако тишина в горах не приносила успокоения. Она казалась обманчивой. Настроение у обитателей лагеря было тревожное. Вот уже две недели прошло, как в Шураб уехал проводник Закиров, увёз первые наброски карт, первые рудные образцы. Неделю назад он должен был вернуться и привести караван с новым запасом продовольствия, со свежими газетами и дополнительным оборудованием. Почему его нет? Что служилось?

Однажды полдневный отдых в лагере был неожиданно нарушен.

Искра, живший в одной палатке с Юрой Карцевым и маленьким Расулом, слегка задремал. Сквозь густую пелену дремоты до него доносились голоса его беспокойных соседей. Юра донимал Расула расспросами про отца, а мальчик возмущался и отвечал горячо, чуть ли не со слезами в голосе.

— Ты, Расульчик, не можешь знать, что у твоего отца на уме, — говорил Карцев. — Вот ты сам признался, что он знаком с Худояр-ханом. Признался ведь?

— Мой ата — красный джигит! — тонким голосом кричал Расульчик. — Мой ата не так знаком с Худояр-хан, как ты думаешь! Мой ата стрелял бандит Худояр-хан, аркан на шея кидал! Вот как знаком! Только бандит ушёл, стрелял лошадь мой ата и ушёл.

— А он что, один с Худояр-ханом воевал?

— Зачем один? Красный отряд, командир Исмаилбеков знаешь?

— Да, слыхал, слыхал про Исмаилбекова.

— Мой ата был красный джигит у Исмаилбеков!

— Да кто тебе об этом говорил?

— Мой ата говорил!

— Заладил: «ата, ата». Отец тебе и соврать мог.

Такое подозрение вконец расстроило Расульчика:

— Ты дурак, Юрка! Большой, умный, в большой школа ходишь, а дурак! Мой ата никогда не врать! Мой ата — красный джигит! Ты сам, Юрка, басмач!

В это время до спорщиков донеслось частое цоканье конских копыт, и оба разом умолкли. Расульчик с криком «Это ата приехал, мой ата!» — пулей вылетел из палатки. Юра тоже высунулся наружу, чтобы узнать, в чём дело. Он растолкал Искру и сказал:

— Петька Лапин принёсся! Совсем коня загнал! Пойдём, Вацлав!

Через минуту они вслед за Расульчиком вошли в палатку Плавунова. Лапин ещё не докладывал. Он жадно пил воду из железной кружки. Напившись, вытер рукавом гимнастерки красное от загара лицо, скрутил из махорки цигарку и закурил.

— В чём дело, Пётр Иванович? — не выдержал Плавунов.

Лапин захлопал совершенно выгоревшими белёсыми ресницами, заговорил неуверенно:

— Говоря по правде, Николай Федорович, и сам не знаю. Еду это я, на горы посматриваю. Нигде ничего, только ящерки шныряют. На небо глянул, такая синева — аж глазам больно. И тут смотрю: белая точка. Думал, в глазах зарябило. Проморгался — не исчезает, ползёт по небу. А на птицу вроде не похоже… Навёл бинокль. Ах ты, мать моя! Знаете, что я увидел?

— Да уж не иначе как бумажного змея, которого Худояр-хан запустил для нашего удовольствия, — попытался сострить Юра, но Лапин даже не посмотрел в его сторону.

Остальные ничего не сказали, ожидая разъяснений.

— Я увидел белый шар! — торжественно проговорил Лапин.

— Шар? Какой шар? — удивился Плавунов и быстро переглянулся с Искрой. У них одновременно возникла одна и та же мысль — от жары ещё не то бывает!

— Не переглядывайтесь, я не спятил, — веско проговорил Лапин. — Я увидел круглый белый шар. И он не пролетает над нами, а спускается. Похоже, что приземлится где-то вблизи лагеря. Я приказал Егорову с ребятами следить за этой штукой, а сам сюда.

— Ну что ж, пойдём и мы поглядеть…

Прихватив с собой бинокль, Плавунов вышел из палатки. Остальные высыпали за ним. Расульчик вертелся под ногами, дёргал всех за рукава, спрашивал: «Какой шар, зачем шар?»

Пройдя через лабиринт огромных каменных глыб, громоздившихся у подножия Чёрной Горы, они взобрались на площадку, под которой был устроен загон для скота.

— Вон там! — Лапин указал рукой вверх.

В самом деле, на фоне чистейшей синевы полуденного неба даже невооружённым глазом можно было рассмотреть маленький белый шарик. Он искрился в лучах солнца, словно был вылеплен из снега. Плавунов долго рассматривал шар в бинокль.

— Ничего не понимаю, — сказал он, наконец, пожав плечами, и передал бинокль Искре.

Но Искра тоже не смог высказать никой догадки. Биноклем завладела Наташа, а Юра попросил у Лапина. Эти глядели долго, пока не раздался крик вконец обиженного Расульчика:

— Мне тоже надо! Я тоже хочу смотреть такой белый шарик!

Ему тотчас же сунули сразу два бинокля, и он успокоился, повесив один на шею, а другой прижав к глазам.

— Ваше мнение, комсомольцы? — спросил Плавунов.

— Непонятное явление природы, — задумчиво сказала Наташа.

— Сама ты явление природы, — проворчал Юра. — Мне, товарищи, эта штуковина решительно не нравится. Закиров пропал, а над лагерем появляется этот шар. Здесь пахнет чем-то нехорошим. Гондолы при шаре нет, значит, и людей нет. Но чем он начинён, мы не знаем. По-моему, когда он приземлится, его надо просто расстрелять из винтовок.

— Погодите, товарищи, не горячитесь! — сказал Плавунов. — Шар непонятный, но стрелять в него мы пока не будем. Не думаю, что он опасен для нас. Скорей всего он выпущен с какой-нибудь научной целью. Отдых сегодня отменяется. Одевайтесь и седлайте коней. На всякий случай возьмём с собой оружие.

Когда вооружённые всадники прибыли на высокое горное плато, расположенное километрах в двух от лагеря, загадочный шар был уже не более чем в ста метрах от поверхности земли. Здесь их встретил отряд охраны, которому было приказано не спускать глаз с непрошеного гостя. Выбрав удобную позицию, Плавунов приказал спешиться и укрыться за валунами.

Шар спускался всё ниже и ниже, медленно, словно нехотя, приближаясь к земле. Теперь было видно, что размеры у него довольно внушительные. Он был прекрасен в своей безукоризненной белизне и в абсолютном совершенстве своей формы. Великолепный, гладкий, сверкающий шар без единого рубчика, шва или пятнышка. Люди смотрели на него молча, как зачарованные.

— Хорошо, что нет ветра, — тихо, как бы про себя, проговорил Юра. — А то бы мы его только и видели!

— Ты же его расстрелять собирался! — отозвалась Наташа.

На них тотчас же зашикали. И тут же, словно в ответ на опасения Карцева, со стороны белоснежных горных вершин повеяло свежим ветерком. По зелёной лужайке, поросшей овсюгом, пробежали быстрые волны. А шар? Он даже не вздрогнул, не покачнулся, словно ветер не имел в нему никакого отношения.

— Видали! Ветер ему, оказывается, нипочём! — крикнул Юра, но на сей раз ему никто не ответил.