Федор Березин - Огромный черный корабль

Жаба тяжело вздохнула и попыталась сплюнуть кровь. Из этого ничего не вышло, красная слюна застряла на подбородке. Жаба откинула голову и перевела дыхание. При этом окровавленный мизинец выпал и покатился по комбинезону: зрелище было отвратительное. Затем, все так же постанывая при каждом движении, используя брючной ремень, Жаба изготовила петлю, надела ее на курок и свободный конец прикусила зубами. Теперь, жизнь Бенса зависела от положения ее головы. Затем, она, кряхтя, добралась до Лумиса и отстегнула хитрые наручники. Вновь перехватив игломет рукой, она сказала:

– Вперед.

Лумис встал, тело ныло от долгой неподвижности.

– Торопись. Если проявишь прыть – догонишь. И не делай глупостей, твой дружек очень надеется на тебя.

Лумис достал из угла отобранный при аресте игломет. Затекшие руки не слушались, так что шансов успеть прихлопнуть Жабу до того, как она выстрелит, сейчас не имелось. Он распахнул люк и, в ярком свете, вновь глянул на глав-сержанта и заложнника.

– Я вернусь, Бенс, – произнес он отворачиваясь.

– Не запирай вход, – распорядилась Жаба, как страшен был голос дающий команды, ведь одновременно она сглатывала кровь.

Лумис спрыгнул на стекломильметол. Улица была пустынна, то ли жители спрятались, по своим «норам», то ли уже самоэвакуировались подальше от греха, значения не имело. Он обошел покореженный электро-броневик. Переднюю часть разворотило полностью. В проеме оторванной дверцы были видны останки, разорванного в куски водителя. Возможно, это была совместная работа кого-то из коллег Лумиса и реактивного гранатомета. Лумис дважды присел, разминаясь и побежал в направлении движения бронетранспортера, разумно предполагая, что рядовой полицейский – Кукла не станет возвращаться в район контролируемый восставшими. Он бежал по солнечной стороне, рассчитывая, что преследуемая пошла по теневой, прячась от палящего зноя. Лумис надеялся заметить ее раньше, чем в него прицелятся.

Теперь Браста, как выполнившего свою основную функцию, послали прикрыть боевые порядки. Мостоукладчик был навсегда брошен на другом берегу реки, техники у тенор-сержанта более не имелось, а потому и направили его в подвижный патруль. Оно было и не обидно, ведь остальные не отдыхали – готовились к продолжению марша. Вместе с Брастом дежурил Сарго, или скорее Браст с ним. Сарго снова в своей всевидящей амуниции: даль чувствовать у него выходит хорошо, но вот вблизи он уже трижды спотыкается о лианы. Сержант Браст даже беспокоится, что шарахнувшись оземь он расквасит не только нос, но и макушечное обордование, и тогда их передовой патруль останется без глаз. Солдаты не разговаривают, хоть и хочется лясы почесать после эмоционального стресса – переправы. Когда сидишь на резиновой лодке-плоту, рядом с тобой, вдавливая спину, тяжелая железная машина, из-за нее в центре плота выемка и тебя тянет книзу, а тина болотная лишь чуть ниже глаз колыхается, того и гляди неторопливыми волнами захлестнет или, того хуже, вынырнет перед носом крабо-аллигатор и отхватит голову, наклонившись сверху, да еще и в сухость непривычную от любопытства попрет, увеличивая груз немереный еще на пол тонны – тут лодочка и зачерпнет водицы выше края; глубока Циалима, а до дна спланировать не успеешь, увлекаемый амуницией – обдерет тебя пиранья-цаца до косточек, навалившись сворой; видел Браст эту бестию в океанариуме Пепермиды – красивая, ничего не скажешь, пока пасть не открыла – все кто любовался, попадали, от стекла бронебойного шарахнувшись. А посреди Циалимы, стабилизируясь водометами против течения, зенитный расчет, на лодочке резиновой: о брашах ведь тоже забывать нельзя, только что их четырехствольный пулевик против «тянитолкая» четвертого поколения, для борьбы с наземным противником под завязку заправленного? Чистое самоуспокоение, так ведь еще и сбить надо до того, как помощь вызовет. Авантюра она и есть авантюра. Просто удивительно, что получилось: только двум рядовым из «лавочки» Вербека ступни отдавило, когда родная броне-лаборатория сместилась в креплении при выгрузке, да Биксу тросом на излете по спине рубануло в этот же момент: штабисты, что с них возьмешь, писаря-электронщики. Радуйся Бикс, что позвоночник не рассекло, в рубашке ты родился, а остальным, что ж – будете теперь в гипсе возле своих индикаторов заседать – какая вам разница?

В принципе, видимость здесь ничего и без амуниции Сарго, наземный ярус леса довольно редкий, все сместилось вверх: из-за этого темнота зеленоватая еще гуще, а над головой, метров сорок по вертикале, сыр-гам повышенной плотности – кипит какая-то жизнь, идут внутривидовые и интернационально-групповые разборки, кто-то кого-то лопает или симбиозом занимается. Совсем не скучно, а главное привычно, квартиранты высоты вниз не спускаются, как глубоководные рыбы мифические на поверхность по своей воле не подымаются, не их это стихия. Даже более того, Браст читал, что жители разных вертикальных ярусов, в гости друг к другу не ходят, на чужой территории не охотятся и не пасутся, приучила их так мама-природа эволюционным отбором. Нам бы с брашами так, думает Браст, но разумения у нас больше, а потому мучаемся.

Неожиданно Сарго замирает, поворачивается и приседает, маскируясь. Браст тоже не лыком шит, уже игломет в готовности, а глаза шарят по растительности в нужном направлении. Видимость большая – метров пятьдесят. Сарго уже целится во что-то невидимое, это, наверное, еще дальше, за лианой цветущей. Однако и сержант успевает увидеть: бесшумно вырисовывается на приближении красная молния и тут же теряется. Что-то дергает Браста внутри, он спеша дотягивается до плеча Сарго, останавливая выстрел, они оба молчат, друг на друга не смотрят, но что-то между ними существует – телепатия, симбиоз? Некогда разбираться, да и возможно ли. Но Сарго целит не в молнию исчезнувшую – выше угол его стволов, там, в листве, что-то еще… Браст уже высвободил руку, впился в бинокль с самокоррекцией фокуса: он сразу наводится точно…

Вот он – зеленоватый знакомый ужас. Пристроился к большущему цветку росянки, раздирает его хищные лепестки передними захватными лапами. Громадная росянка что-то поймала, какого-нибудь древесного таракана-матку. Но и гигант-паук тоже не прочь подкрепиться, тем более полупереваренной снедью. Этот паучара еще больше, чем тот, расстрелянный Брастом ранее, господи Эрр, что делать людям на этой страшной земле. Наверное, можно его убить с этого расстояния первым выстрелом, хоть яд игл и изобретен против млекопитающего разумного хищника, но может случиться – иглы пройдут навылет, слишком хрупок этот хитиновый монстр. Но что-то останавливает Браста, подсознательное предчувствие, или то, что Сарго целит выше: там еще кто-то, кто-то гораздо хуже этого тараканоеда.