Федор Березин - Огромный черный корабль

«Значит, эти типы готовы убить не только полковника, но и всех там, если бы имелась возможность», – холодея сообразила она в очередной раз, эдакие наплывы-повторения открытий для самого себя и как будто по новой, как при перечитывании хорошей книги – всегда что-то впервые.

– Давайте, еще раз пробовать, – в голосе контральто-майора звенел металл.

«Они не выпустят меня добровольно, они меня никогда не выпустят, – констатировала Маарми. – И в конце концов они заставят меня. Сделают со мной что угодно и заставят. Мысли не удержишь. Когда я начну извиваться, под током, Браст услышит это и выполнит что скажут. А потом, потом его казнят и меня тоже не помилуют, слишком много я знаю, слишком важный это секрет по сравнению с моей жизнью. Нужно не дать им такой возможности. Ведь когда они решат, что без пыток дело не пойдет, они свяжут мне руки и тогда я буду совсем бессильна, – подумала она во внезапном озарении. – Только так я спасу Браста. Спасу не успев предать».

– Хорошо, – сказала она холодно, оборвав майора среднего звена на полуслове. – Давайте, я немного отдохну, а часа через два попробуем еще раз.

Господин Штюллинг глянул на нее с облегчением.

Глав-штурм-майор попал в затруднительное положение очень скоро, когда уже ощущал себя на коне (давно и надежно вымершем на Гее представителем фауны). Мероид подобрал соответствующую моменту смену операторов: двух обученных кнопочной манипуляции дебилов, выходцев из дальней южной провинции, а так же, самого непутевого из всех офицеров запуска боевых систем – этот, запуганный жизнью юнец, страдал комплексом неполноценности, а его отношение к аппаратуре станции наведения на цель, напоминало мистическое поклонение верующего мощам святого, он испытывал священный трепет прикасаясь к кнопкам и панелям, боясь осквернить их своим невежеством. Как сей юноша закончил офицерские курсы, было одной из необъяснимых загадок для Мероида. Более трудной задачей была подборка смены комплекса энергетической накачки. Штурм-майор не был един в двух лицах и потому, ему нужна была команда могущая выполнить все его распоряжения, подаваемые из кабины наведения на цель, не задавая лишних вопросов. Он справился и с этим.

Новость свалилась внезапно, когда он, сидя в кабине, преподавал операторам ратный устав. На боевые порядки пожаловали трое людей из военной спец-полиции. Мероид распорядился не пропускать их, до его прихода. По пути к КПП, он обдумывал создавшееся положение. Данное событие шло в разрез с его героическими планами, но с другой стороны, противоречие заключалось в том, что пока он не сделал ни одного шага выдающего его намерения, даже подборка плохо обученного расчета, была на руку, это можно было интерпретировать, как лишнюю подстраховку для безболезненного пролета брашей.

– Унтер-капитан Барш, – представился ему, стоящий впереди коллег, полицейский.

Мероид посмотрел на него снизу вверх: габариты гостя внушали уважение. Штурм-майор отдал честь и также представился. Спутники унтер-капитана пожелали остаться неизвестными.

– Капитан, – продолжал Мероид. – Не сочтите за труд предъявить мне документы.

– Ваши люди уже тщательно изучили их майор.

– И все-таки.

Мероид просмотрел бумаги, его глаза изумились громадному числу печатей с великим разнообразием значков, изображающих рыб, птиц, подводные лодки часы и прочие условные обозначения секретных объектов. Данный унтер обладал гораздо большим допуском к тайникам Империи, чем хозяин мощнейшего газодинамического лазера планеты.

– Прошу ко мне в кабинет, капитан, – сказал Мероид возвращая бумаги. – Вы к нам надолго?

– Поживем, увидим, – громила сделал знак подчиненным и они двинулись за майором. По дороге, в процессе бестолкового разговора, Мероид беспорядочно анализировал ситуацию. Он не видел выхода. Поскольку в своих планах он опирался только на себя, теперь, наверняка, попав под постоянное наблюдение, он будет бессилен. Унтер-капитан прошьет его насквозь при малейшей попытке уничтожить противника или даже перевести станцию в повышенную степень готовности.

У входа в кабинет стоял давешний первогодок. Дойдя до дверей, унтер-капитан Барш снова подал знак своим сопровождающим. Мероид открыл перед ним звукогазопулерадиоционнонепроницаемую дверь, но капитан пропустил его вперед и вошел следом. Дверь закрылась, и Мероид понял, что у него есть одна попытка.

– Сдайте мне ваше личное оружие штурм-майор, – произнес Барш. – За вашу безопасность теперь отвечаю я.

– Я надеюсь это не арест, капитан?

– Нет, нет майор, просто формальность, – улыбнулся полицейский. – Мы вам полностью доверяем.

И тогда Мероид выстрелил ему в лицо и попал.

Она долго, неслышно ковыряла стену вилкой и ложкой, вытаскивая из-под жесткой пластиковой крышки, на свет божий, яркий разноцветный жгут.

«Милый мой мальчик, – говорила она про себя. – Не отвечай мне, не надо. Потому что если ты ответишь мне, то станешь убеждать, и я тебе поверю. А ведь это ни к чему, я уже все решила. Конечно, очень не хочется, но другого пути нет. Лучше короткое мучение, чем длинный, унизительный путь к предательству. Ведь если я не осуществлю это сейчас, они влезут мне в душу, испоганят тело и я перестану быть собой, а буду другая «я», корчащаяся и молящая о пощаде за любую цену. Ведь это неминуемый путь. Не в моей власти выбрать тот, или другой. Помнишь, как ты учил меня водить мобиль? У меня, дурехи, никак не получалось – все время он хотел соскочить куда-то на обочину, я так не хотела этого, а он все рвался туда. Если бы не ты, тем бы наверное и кончилось. Сейчас совсем другое – обратное действие: жизнь тянет меня вперед, руль жестко зафиксирован, а мне надо свалиться в кювет, глубокий, глубокий кювет, чтобы наверняка не выбраться. Они уверяют, что впереди ровная дорога, но я не так глупа – я не верю. Они мягко стелят. Сейчас у меня последний шанс, пока они еще надеются на сотрудничество. Скоро за мной придут, сделают укол, чтобы я впала в полудремотное состояние, они говорят, что при этом вроде бы улучшается связь с человеком-приемником. Знай, милый Браст, я тебя очень люблю, больше чем даже раньше, когда ты был рядом. А тогда я ведь недостаточно тебя любила, я ведь должна была тебя никуда не пустить, спрятать от этой проклятой армии, защитить от этого всего, ведь все это обман, весь этот долг перед родиной, надо было просто спрятаться, спрятаться вместе с тобой. Неужели нам бы стало хуже, чем сейчас, когда мы разделены тысячекилометровым выгибом планеты. Вот и придется мне теперь расплачиваться за тогдашнюю наивность и нерешительность. Прощай, Браст. Прощай, а то я так буду говорить и говорить, сама себя тормозя. И ничего не успею. Ведь если они найдут меня сразу, то могут что-то предпринять, у них тут полно медицинской техники. Нужно ведь еще успеть остыть. Как страшно об этом думать. Не хочу. Целую тебя мысленно. Вспоминай меня чаще».