Федор Березин - Огромный черный корабль

– Теперь, к делу, – продолжал он, как ни в чем не бывало. – Нужно отвлечь брашей от истинного местоположения «Железного кулака». Для этого вы – Браст и вы – Сименс, будете выброшены на летающей платформе на некоторое расстояние. Затем вы выйдите в эфир на нашей секретной частоте и доложите в штаб о невозможности начать операцию. Это все, разумеется, трюк, вы будете работать на старом коде, который наверняка есть у вражеской разведки. Нужно убедить их, что мы уже не представляем опасности, чтобы не очень торопились бросать на нас бомбочку. Пусть лучше тратят время на новую разведку или на взятие «кулака» в плен. Ребята, нам надо еще чуть-чуть времени на подготовку гаубицы и совсем немного подвинуться вперед. Вы понимаете?

Он снова пристально посмотрел на подчиненных.

– Я открыл вам все карты, кроме момента начала, но я сам его не знаю.

Полковник, как всегда, приврал, он сказал далеко не все. Он не сказал, что уже несколько дней кто-то открытым незашифрованным текстом дает команду на прекращение операции, призывая «Железный кулак» остановиться и хотя бы ответить на позывные. Более того, эти кто-то даже обращались к нему по фамилии, но и ее сумели перековеркать. Из всего случившегося старый вояка сделал вывод, что какая-то скотина в Штабе Наступательных Войск или в Подотделе Боевых Стратегических Операций выдала их планы противнику.

Теперь люди-тени перестали быть таковыми – их обнаружили. Не зря, ой не зря Даккара Лос не любил воевать на суше, здесь было гораздо труднее спрятаться, в отличие от гидросферы, воздух слишком прозрачен и, с наваливающимся все ближе рассветом, это его противное свойство усиливалось. Люди Лоса являлись опытными боевыми разведчиками, но противник имел резервы и был у себя дома. После десятиминутного боя, люди-лягушки потеряли троих, но смогли оторваться от преследователей. Скрывшись в глубине высотного здания, диверсанты стали быстро подниматься по ступенькам. Они не имели груза и раненых и этот скоростной подъем не представлял для них трудности.

Наверху радист, на секретной частоте, вызвал базу. Даккара Лос доложил обстановку и указал примерные координаты. В принципе все шло по плану и без того на обратном пути их обязан был забрать дирижабль, просто, это должно было произойти несколько дальше от места установки устройства.

– Хорошо, – произнес неизвестный Лосу собеседник. – Будьте на месте. По команде включите радиомаяк, и мы сможем вывести транспорт на вас.

Конечно, по закону подлости, им не дали спокойно дождаться отправления. Очень скоро бой кипел снизу на этажах. С обеих сторон применялось легкое оружие и гранаты, правда, бросать их вниз было куда удобнее. Видимо, это обстоятельство, да еще рациональная прикидка о том, что противник все равно никуда не денется из ловушки, вынудила повстанцев сделать паузу, и покуда прекратить атаки.

– Начальник, – доложил сверху наблюдатель сидящий на плоской крыше. – «Птичка» появилась.

– Понял, – с облегчением произнес в микрофон Даккара Лос и переключил частоту карманного передатчика.

– Всем «лягушкам», отходим, – приказал он подчиненным.

Переместившись на последний этаж, он разместился под самой лестницей и стал считать поднимающихся людей. «Двенадцать, включая меня» – отметил Даккара. В этот момент сверху крикнули:

– Давайте быстрее, «дилижанс» приближается.

Шум мотора был уже слышен. Даккара молнией взлетел вверх и, в проеме люка, увидел зависающий над крышей транспорт. «Что-то он совсем маленький?» – отметил Даккара про себя. А помесь дирижабля с геликоптером уже нависла над солдатами. Те крепили на ремнях иглометы и снаряжение, с облегчением и надеждой глядя вверх на опорные лыжи. И тут, оттуда сверху что-то вывалилось... Сознание Даккара Лоса еще не успело ничего понять, а неумолимый инстинкт жизни и опыта выживания сбросил его вниз с лестницы, и заставил ужом скатиться еще ниже, в тень каменного выступа, когда оттуда, сверху, беззвучно полыхнуло огненным штормом. Даккара прикрыл веки и рванулся еще глубже, в спасительный холод двадцать девятого этажа, а вокруг него шипели и присасывались ко всему окружающему ослепительные вязкие капли. Временно ослепший, он перелетел через мгновенно образовавшуюся лужу пламени, сквозь универсальный комбинезон, ощутив его тысячеградусный жар, и ломая перила провалился еще на один уровень, а страшные аморфные сгустки, сохраняя сферическую форму, словно в невесомости, планировали сверху, подобно мыльным пузырям, в поисках съедобного для них материала. И теряли форму разделительные перила, расплавленным металлическим потоком настигая беглеца, и трескался, краснея, бетон, отваливаясь кусками и обнажая арматуру, начинающую светиться от нагрева, и одна малюсенькая смертельная частица вгрызлась в его предплечье, играючи пройдя сквозь огнеупорный материал и начала поджаривать его кожу и мясо, желая добраться до кости, но он не дыша, боясь вдохнуть ядовитые испарения, двигался и двигался, дальше и дальше от ада наверху, не обращая внимания и даже не пытаясь смахнуть эту напалмовую каплю, он знал, что лучше потерять одну руку чем обе. Но охваченное ужасом и на мгновение отступившее в тень сознание, уже породило страшную, отвратительную мысль: «Нас предали. Нас просто использовали как презерватив и выбросили на свалку!».

Наконец он остановился и перевел дыхание. Смерть осталась там на верху, а может просто играючи переместилась вперед по спирали времени и снова стала наслаждаться предвкушением временно отпущенной жертвы. Если его предали, то может ему тоже стоит их предать, взять и рассказать этим необстрелянным воякам с нижних этажей об этом таинственном устройстве, которое сработает в нужную кому-то секунду и тогда что-то случится? Он не знал, что делать, но дороги назад у него не было. Он вспомнил своих подчиненных, зажаренных там. Так сидел он еще некоторое, неизвестное время, глядя на свою тлеющую руку и не чувствуя ее. Затем он двинулся вниз, выбросив оружие и подняв обе руки.

А пятью этажами ниже, он попал под огонь сразу трех иглометов. Стреляли малоопытные, дрожащие от злости и страха перед этим профессионалом, ребята: их проинструктировали, что таких людей нельзя подпускать близко, безопасней разделываться с ними на расстоянии, да и слишком много товарищей они сегодня потеряли. В течение считанных секунд в его тело вошло более сотни стальных иголок из выпущенных трех тысяч. В принципе, это не превышало средние показатели расхода боеприпасов в бою, на одного противника в любой локальной войне последнего времени. Он умер очень быстро.