Иван Мак - Голубая Сфера

− Вы представляете по какому поводу мы вас вызвали? − Спросил один из подполковников.

− Я догадываюсь, но не уверена.

− Рассказывайте.

Орнага знала, что это было стилем работы ОГБ. Она рассказала все о двух девчонках по имени Ирса и Мари, затем о встрече с молодыми девушками, с теми же именами и очень похожими на них, о том как они спрыгнули с седьмого этажа и остались целы и об их исчезновении после больницы.

− После этого я их нигде не видела.

− Вы можете сказать о них что нибудь? Что-то, что вы упустили из того что говорили они. Любая самая мелкая деталь может нам помочь.

− Они постоянно язвили, словно смеялись над людьми. − Ответила Орнага.

− А еще. Что вам говорили девочки?

− Дети?

− Да. Совершенно ясно, что они связаны и что-то знают друг о друге.

− Да, конечно. Дети говорили что их мать в психбольнице, а отец наркоман, но мне кажется, что это ложь.

− Это действительно ложь. Мы проверили все подобные сочетания. А что еще они говорили?

− Несли всякую чушь об инопланетянах.

− Об инопланетянах? − Удивился полковник. − Что?

− Когда я в первый раз спросила где их страна, они взяли книгу по астрономии, ткнули в первую попавшуюся звезду и сказали, что там планета, на которой они родились. Я не поверила, они рассмеялись и сказали о матери в психбольнице и отце наркомане, от которого они сбежали.

− И во второе вы поверили.

− Это было похоже на правду.

− Они что нибудь еще упоминали об этой планете?

− Нет. Потом о них что-то говорили те девицы.

− Что?

− Полицейский просил сказать где они родились и они снова сказали о другой планете, а потом сказали, что не будут ничего говорить об этом. Еще они что-то говорили о преступниках.

− Что.

− Это не дословно, они сказали, что за ними кто-то охотится и они не хотят поэтому возвращаться. После этого они обе прыгнули в окно.

− А кто его открыл?

− Ирса. Она сказала, что ей стало плохо и открыла окно.

− Ясно. В больнице они что нибудь говорили?

− Они там были с врачами, а меня не пустили.

− А почему вы сказали, что вы их родственник?

− Что бы меня не выпроводили из машины скорой помощи. Я не могу спокойно спать, зная, что две девочки ходят где-то без должного присмотра.

− Думаю, у них есть такой присмотр, что вам и не снилось. − Сказал полковник. − На этом вы свободны.

− Вы их найдете?

− Нет.

− Почему?

− Потому что их нет в действительности.

− Как нет?! Я же их видела! − Закричала Орнага.

− На вас воздействовали психотронным оружием. Мы поймали этих девиц. Совершенно очевидно, что они шпионки. Они пытались вас обмануть, прикидываясь инопланетянами. Они вам не показывали каких нибудь превращений?

− Нет. − С испугом ответила Орнага.

− Вы должны забыть обо всем что здесь слышали. И не думайте о тех девчонках. Их не существовало. Вы видели наведенные галлюцинации.

− Я не могу в это поверить.

− Вам и не нужно. Вам следует об этом забыть. Мы занимаемся этим вопросом. А ваше дело, это ваши дети. Правильно я понимаю?

− Да, конечно.

− Вы свободны. И еще, если что-то вспомните, позвоните нам. − Полковник вручил Орнаге небольшую карточку с телефоном и ее проводили на выход.

Орнага несколько дней была сама не своя. Она старалась забыть обо всем, но у нее не выходили из головы две девчонки. Шеф, заметив это, сам освободил ее от работы и дал десять дней отпуска.

− Съезди куда нибудь, Мили и как следует отдохни.

Мили уехала. Она провела все эти дни на море, на теплом курорте. Ощущения как-то притупились и она вернулась домой в полном здравии и горовая работать как прежде. Теперь она уже не думала о тех девчонках. В конце концов, ими занимался ОГБ.

Проходили месяцы. Орнага все так же работала в интернате для сирот. Страна в этот момент готовилась к нападению врагов. Еще несколько месяцев назад о них ничего не было слышно, а теперь войска Императора Терлана шагали по соседней стране. Все политические заверения Терлана не стоили ничего. Он говорил о каких-то жизненных интересах своей Империи, говорил о дружбе с норхандцами. Но вся политика последних лет была направлена именно на войну. Заводы строили танки, самолеты пушки. В армию забирали молодых людей. Срок их службы был продлен до трех лет.

Орнага старалась не думать ни о чем. Она делала свое дело, учила и воспитывала детей. И она давно забыла об Ирсе и Мари Крылев.

Поводом для начала войны послужил какой-то глупый инциндент на границе. Орнага, как и все норхандцы была взведена до предела прежними заявлениями правительства. Она была озлоблена как и все на Императора Терлана. И она, как и вся страна была рада поддержать начало военных действий против врага.

Выпускников интерната провожали прямо в армию. Орнага сама решилась пойти на фронт и через неделю уже была в медчасти, на одной из передовых.

Кровь, боль, насилие, смерть… Чудовищная несправедливость войны. Огромная машина смерти проворачивала свои колеса, нанося очередные удары по обеим сторонам. Люди убивали друг друга…

Орнагу поразил крик одного из раненых. Ему взрывом оторвало руку. Он кричал не о боли. Он кричал:

− За что?!

Врачи делали свое дело, а солдат, оставшийся без руки на чем свет стоял клял проклятую войну, убийства, смерть и правителей обоих стран.

− Что же вы смотрите на них?! Они нас убивают, а сами сидят в тепле и горя не знают! − Кричал он. − Они наши враги!

Орнагу кто-то отвлек и она больше не видела и не слышала этого человека. Она вновь делала то же самое, но в ее сознании возникли новые мысли. Она вдруг с каким-то дикой ясностью поняла, что война это то зло, против которого надо бороться.

Она вновь видела раненых и убитых. Она видела страдания людей, в какой-то день в медчасть привезли двоих пленных с тяжелыми ранениями и в этот момент Орнага вновь ощутила боль от осознания того, что по ту сторону фронта были такие же люди. Это были такие же молодые парни, которые еще недавно были детьми и сидели за партами в школах.

Орнага заметила какое-то презрение к пленным среди своих знакомых по госпиталю. За них никто не хотел браться и это сделала Мили. Сделала сознательно. Она ничуть не изменила правилам оказания помощи. Она не думала, кто был перед ней. Перед ней были люди и этим было сказано все.

Орнага сделала все и с одним и с другим, после чего обоих пленных увезли, а Мили принялась за новых людей. Теперь для нее все были равны. Все были людьми и свои и чужие.

В один из дней в госпиталь привезли овчарку и Орнага делая ей перевязку чуть ли не смеялась сквозь слезы. Слезы были от боли, которое испытывало живое существо, а смех из-за пришедшего вдруг осознания, что война это беда не только людей, но и всех живых.