Андрей Марченко - Литерный эшелон

И снова шли.

Порой проносилась мысль: смерть – не самое плохое.

Дождь молотил где-то с неделю. Потом развиднелось, резко потеплело, стало даже жарко, влажно и душно.

Бык, доселе гнавший спутников без отдыха смилостивился – скомандовал привал:

– По§мо, що Господь Бог послав…

– Я так понимаю, – заметил польский вор, убивая очередного комара. – Что ваш православный Господь Бог послал нас… И так далеко… Как у вас говорится? Куда Макар телят не гонял?..

– А ты на Господа нашего не наговаривай! – обиделся Федор.

Бык же ушел к реке, вернулся через полчаса с огромным окунем, достал из кармана кремень, высек в собранную труху искру.

Через минуту с щепки на щепку прыгал развеселый огонь. Бык относился к огню ревниво, кормил его только сам, проверяя предварительно – сухое ли бревно, не будет ли с него дыма.

За неделю беглецы намерзлись вдоволь, и теперь грелись у костра, сушили одежду.

Обнаженных мужчин нещадно жалили местные насекомые.

– Если у вас такие комары, какие же у вас волки? – спросил поляк.

– Не накличь, – предупредил Федя.

Затем задумался, спросил:

– Эй, поляк…

– Чего?

– А имя у тебя имеется, с фамилией-то?..

– Имеется.

– И какое же?..

– А зачем тебе это?..

– Да для удобства общения. Как тебя называть?..

– Поляком.

– Это что твое имя? Фамилия?..

– Нет… Но зовите меня поляком. Это меня вполне устраивает…

– Почему?..

– Потому что, когда выберемся, знать я вас не хочу и вы обо мне забудьте. Если на улице встретимся, что вряд ли конечно – будем знакомиться с чистого листа.

Бык разломал глину, обнажая ароматное, сочное мясо.

– Пригощайтесь…

И соскучившиеся по теплому мужики стали рвать обжигающее мясо пальцами, не обращая внимания на отсутствие соли и хлеба.

Через полчаса все отдыхали, наевшись почти досыта. Жизнь уже не казалась такой дурной, как полчаса назад. Об этом Павел сказал окружающим.

Бык кивнул:

– Воно нехай… – кивнул Бык. – Якщо усі будуть ось так бігати – мороки забагато.

– Ничего. Нас, поди вдоль реки, по трактам и по чугунке уже ищут, выйдем заросшие, оборванные. За версту будет видно – арестанты.

– Ничего, ничего… – бормотал Павел. – Нам должно обязательно повезти. Так бывает. Если долго не везет – потом обязательно должно повезти…

– Ты свое везенье, парень, выбрал, когда тебя не сразу вздернули, а сюда отправили, – успокоил его Федя. – То, что ты с нами убег – энто уже перебор.

– Да еще неизвестно, повезло ли тебе, что ты с нами рванул, – заметил поляк.

– Не лякайте хлопця… – попросил Бык.

– Нет, ну правда. Я слышал, что жизнь полосатая, словно зебра. Или там тигр. Полоса белая, полоса черная.

Федя хохотнул:

– И всякая тварь четырехногая заканчивается жопой!

– Да нет… Я видел на картинке тигра. У него есть еще хвост.

– Во-во… А под хвостом – жопа…

Поляк задумался:

– Ну, под хвостом могут быть еще яйца… А могут и не быть.

– Яйца в жопе? – удивился Федя.

Поляк посмотрел на Ульды внимательно, стараясь понять дурак ли тот или просто прикидывается. Но махнул рукой, давая понять, что спор окончен.

– А вот интересно… Тут тигры есть?.. – Все не успокаивался Пашка.

Но Федя отрезал.

– Заткнись. Накличешь.

– Интересно, а тигры тут есть?.. – спросил Данилин, сжимая в руках карабин.

– Тигры?.. А отчего вы это спрашиваете?..

– Я читал об этом крае, о городах. У Иркутска в гербе бобер с соболем в зубах…

– Что за чушь!.. – возмутился Попов.

– Это ошибка. Здесь когда-то водился тигр, на местном наречии «бабр». И когда город получал герб, при переписке с Петербургом произошла ошибка… Бабр стал бобром… Высочайше повелели изобразить на гербе именно бобра.

– Откуда вы это знаете?..

– После прибытия с Чукотки стало интересно узнать, в каких краях остался Аркадий Петрович. Он вообще говорил, что полезно узнавать новое о мире окружающем. Вот я пошел в публичную библиотеку…

– Надо же. Я в вашем возрасте интересовался публичными но не библиотеками, а домами…

– У меня есть невеста, – ответил Андрей и почему-то зарделся.

Впрочем, отчего «почему-то». Зарделся он от своей наглости: Алена Викторовна была невестой только в его местах.

Меж тем, Попов как раз пробирался валежнику и неловкости Андрея не заметил.

Ответил:

– Да и у меня была невеста. Да разве меня этим остановишь… Гусарил, дурачина. Вот невеста и другого нашла.

…После дождя Грабе снесся с Петербургом, сообщил о побеге. Там действительно приняли меры, выслали телеграммы по всему таежному краю.

Но Аркадий Петрович не желал самоустраняться. В тайгу были отправлены поисковые партии – две дюжины казаков под командованием Попова и Данилина.

Вернее Данилина и Попова: поскольку Андрей сам указывал, какой район сегодня будет исследован. После туда направлялся дирижабль, с него высаживался десант и исследовал местность. Затем, когда командиры решали, что можно возвращаться, давался сигнал фальшфейером. На дым прилетал дирижабль, забирал поисковиков.

– Не будет толку, ой не будет, – ругался Попов.

– Отчего же?..

– Дирижабль пока летит – его за версты три слышно, верст за пять видно. Да и когда мы огонь зажигаем – все-таки нас и они могут заметить…

– Ну, мы ж и их следы ищем-то…

Андрей взглянул на часы: дело шло к двум пополудни. Андрей взглянул на солнце, по нему прикинул стороны света, посмотрел на запад, туда где был Петербург.

Подумалось: а как там Аленка?..

Аленка была занята грустью. Писем от подпоручика Данилина не было давно.

Вообще-то он писал их еще в дирижабле, пролетая над Сибирью, потом в тайге. Все эти письма стекались в Петербург. Там должны были перлюстрировать, проверить на предмет отсутствия военной тайны, симпатических посланий. Но поскольку никто не знал, в чем конкретно эта военная тайна заключалась, письма вскрывать не спешили. Паче, дел было предостаточно.

Игнатьев, было, хотел просить цензора, но махнул рукой: справимся своими силами. И письма ждали своего череда.

– Ну надо же какой негодяй! – ругала Аленка Андрея. – Я тут по нему изо всех сил скучаю, а он неизвестно где ездит.

Кроме того, жила обыкновеннейшей жизнью. Ходила на курсы, чему-то на них училась. Потом рассказывала отцу:

– Был урок кулинарии… Все варили суп, а я задумалась и сделала торт. Из тех же продуктов.

Профессор кивал не шибко вникая в услышанное. Торт – так торт. Из брюквы – ну и ладно. И не таким обедали в студенческой молодости.

– Еще я сегодня ходила искать место работы… – продолжила Алена.

Виктор Иванович отвлекся, удивленно вскинул бровь:

– Работу?.. Зачем порядочной девушке работа?.. И чем все закончилось?..