Марина Абина - Грибница

— Ладно, дальнейший расклад будет такой, — начал Сергеич, убедившись, что никто не собирается его критиковать, по крайней мере вслух. — Мы с Гришей сходим по этим следам и убедимся, что никто не прятался от нас в погребе или ещё где-нибудь, а вы трое отправляйтесь за тачками. В случае чего — откроем пальбу, тогда спешите на подмогу. Если всё будет тихо, встречаемся через час на этом месте.

Отряд разделился: трое из него с Кириллом во главе отправилась по шоссе вокруг частного сектора, а Сергеич с Гришкой снова углубились в лабиринт тёмных улочек.

Гришке пришлось выступить в роли следопыта и только то, что он уже знал, куда нужно идти, помогало ему находить для командира полузатёртые следы от шин при свете луны.

На перекрестке, за которым, как уже знал Гришка, находился нужный им дом, его поджидал ещё один сюрприз. В засохшей грязи на дороге виднелись глубокие впадинки козьих копытец и отпечатки мужских ботинок, оставленные здесь, как и птичий помёт в загородке, после последнего ливня, превратившего грунтовку в вязкое месиво. После поворота эти следы совершенно терялись, истертые проехавшими по ним множество раз колесами автомобиля. Значит, кроме птицы эти кудесники уберегли ещё и козу?! Это было просто невероятно!

— Что там? — раздался над присевшим на корточки Гришкой громкий шепот Сергеича.

— Просто старые козьи следы, — как можно равнодушнее ответил Гришка.

— М-м-м… — протянул начальник а, когда они уже миновали поворот, неожиданно спросил. — А что, коз едят?

— Коз — нет, их держат ради молока. Козлов едят, но они воняют. Даже молодые, — ответил Гришка. — А что?

— Да ничего, просто я раньше не встречал на рынке козлятины, вот и спросил, — пожал плечами Сергеич.

— А-а-а, — протянул Гришка и задумался над тем, какого пола было уцелевшая скотина. — Ну, теперь их нет. Даже самого старого и вонючего козла… Чёрт!

— Что такое?

— Кажется, мы проскочили его, — спохватился Гришка, усердно делая вид, что высматривает на дороге пропавший след. — Точно — проскочили. Следов нет.

— Нужно вернуться, — Сергеич озабоченно оглядывался по сторонам. — Где ты видел их в последний раз?

Они вернулись метров на двадцать назад, и Гришка указал на решётчатые зелёные ворота.

— Следы ведут в этот двор.

— Я помню этот дом, его осматривал Витёк, — Сергеич сплюнул. — Нарк чёртов! И по дороге тоже он шёл, а мы все садами крались.

— Поэтому следы и прошляпили, — понял Гришка.

— Точно, — начальник опять сплюнул. — Ладно, вроде тихо. Пошли — глянем поближе.

Они вошли в калитку и, придерживаясь самых тёмных участков, засновали по двору. Сергеич подёргал двери гаража и погреба, но они были заперты, как и въездные ворота и двери дома. Все шторы на окнах были задёрнуты и рассмотреть, что делается внутри, было невозможно. Тогда он подозвал Гришку и приказал ему разбить одно из окон, чтобы залезть в дом.

Гришка, совершенно уверенный, что хозяева вместе со своими птицами и козой уже далеко отсюда, невозмутимо подчинился, завоевав тем самым уважение со стороны своего трусоватого начальника. Ему и самому было интересно посмотреть, как жили люди, поразительным образом сумевшие уберечь от поголовного мора стольких животных. Однако ничего интересного он не обнаружил, кроме, может быть, фотографии на книжной полке. С неё на Гришку смотрели парень с девушкой — вероятные хозяева этого дома. Ничего примечательного в их лицах Гришка не заметил и поставил фото назад на полку.

— Ну-ну, — оглядываясь по сторонам, произнёс Сергеич. — Старая мебель и новые книги, выцветающие обои и картины. Евгения была права, такие люди никогда не выстрелят в женщину и предпочтут открытому бою слинять от противника. Трепачи и идеалисты. Я переоценил этого Ярослава. Нужно было действовать быстрее и не осторожничать, — он заглянул в платяной шкаф и презрительно хмыкнул. — Даже шмотки свои не забрали: так торопились удрать. Ладно, вряд ли они оставили нам свой новый адрес, так что делать тут больше нечего. Пошли назад Гриша.

На остановке их уже поджидали на машинах. На Базу они вернулись далеко за полночь и Гришка, уверенный, что Саныча отпустит Кирилл, завалился спать. Он пришёл к нему утром, сразу после Кирилла и, опасливо выглядывая из-за занавески во двор, выложил всё, что узнал о судьбе Ирины. Ему доставило огромное удовольствие выражения безграничного облегчения и радости, появившееся на лице у старика в ходе его рассказа. Потом Гришка, утаивший вчера от остальных членов банды сведения о стаде живых птиц и козе, смакуя каждое слово, словно копчёные гусиные крылышки, рассказал Санычу об обнаруженных им доказательствах существования этих животных. Напоследок, перед самым приходом Фёдоровны, он выдал фразу, заставившую сердце Саныча подпрыгнуть от радости:

— Эх, и зачем только я трогал эту Ирку? Ведь если б не это, что бы помешало мне отыскать этих ребят и присоединиться к ним!.

Арина с трудом разогнула спину и утёрла со лба пот тыльной стороной ладони. Её юные помощники продолжали усердно мотыжить землю. Особенно старался Данил, всё ещё насупленный, после утреннего отказа мужчин взять его с собой в город.

Бурая земля, из-за Грибницы больше похожая на пористый каучук, чем на смесь пёска и гумуса, расходилась под лезвием его плоскореза, словно вода перед рассекающим её носом корабля. Срубленные сорнячки шеренгами ложились на полосу взрыхлённой почвы и тут же увядали, лишённые корней и питающей их Грибницы.

Ира работала спокойно, даже не спеша, что в прочем не помешало ей обогнать Данила на четверть грядки. Вскоре и она закончила обрабатывать свою грядку и подошла к старшей подруге.

— Теперь огурцы, Рина?

— Нет: уже десять и пора в дом, а то это солнце нас изжарит.

— Хорошо. Ты в душ? Тогда я подожду Данила и мы тоже пойдём.

Арина кивнула и отправилась к шиферной коробке летнего душа. Вода, которая полилась на её плечи из лейки душа, подавалась из скважины, и после горячего воздуха улицы, показалась просто ледяной. Широкий накопительный бак, который заменял в будочке крышу, был пуст: за день солнце так нагревало в нём воду, что ею можно было ошпариться. Поэтому Ярослав подключил летний душ к общей системе водоснабжения в доме, а та в свою очередь питалась из глубокой скважины, что была предусмотрительно пробурена ещё прежним хозяином усадьбы.

Смыв пыль и пот с разгорячённой кожи, Арина почувствовала некоторое облегчение. Не вытираясь и не одевая запыленную и пропахшую потом одежду, а лишь обернув полотенце вокруг изрядно похудевшей фигуры, она вышли из кабинки. Ира с Данилом уже отнесли инструменты в сарай и ждали её неподалёку в тени орехового дерева. Ира тот час же направилась мыться, а Арина подошла к мальчику.