Марина Абина - Грибница

Гришка споро принес из Газели пластмассовую миску, поставил перед козлом и налил в неё воды из баклажки. Сёмка, который от звуков незнакомого голоса нервно прядал ушами и наставлял на чужого рога, при виде воды забыл все свои опасения и потянулся к миске мордой. Когда козёл напился, Гришка его отвязал и повёл к Газели, для надёжности обмотав поводок вокруг запястья. До машины козел шёл покорно, но Гришка сомневался, что Сёмка позволит затащить себя в кузов без борьбы. Тогда он достал из кармана яблоки, которые предусмотрительно прихватил с собою с базы. При виде маленького сморщенного яблочка Козел встрепенулся и потянулся к нему губами. Схрумкав первое за вторым он самостоятельно запрыгнул в кузов. Пётр, посмеиваясь, захлопнул за козлом двери.

— Я смотрю, умеешь ты, Гриша, со зверьём обращаться, — произнёс он. — Сельский?

— Сельский, — согласился Гришка. — Всю жизнь за скотиной ходил, а благодаря вам и теперь ходить буду. Где же вы такого цапа знатного нашли? Племенной он, не в каждом дворе такой найдётся.

— Да, наверное племенной, — кивнул Пётр. — Мы его в яму поймали, около какой-то фермы. В районе Лозового. Вообще-то мы там несколько коз видели, только поймать их не удалось. Место я запомнил, так что можно будет туда ещё раз наведаться.

— Видать козы живучее, чем другая скотина оказались, раз их много в одном месте сохранилось. Или порода такая, — Гришка уже влез в кабину и заводил мотор. — Надо будет обязательно поехать туда, а то за зиму гляди — и коз никаких не останется. Или от голода передохнут, или собаки их пожрут, или волки.

— Собаку мы видели, — подтвердил Пётр. — А Евгения ещё про одну упоминала.

— Да, у пацана одного есть спаниель, — кивнул Гришка.

— У пацана? — переспросил удивлённый Пётр. — Мне показалось, что Евгения имела в виду жестокого бандита.

— Да? — Гришка почесал макушку: как бы Сергеича не подставить, а то не здобровать ему, Гришке, если Сергеич осерчает. — Так что, пацан бандюгой быть не может?

— Может, наверное, — проговорил Пётр, вспоминая, как тощие подростки, словно голодные шакалы, окружили Катерину и пытались повалить её на асфальт. — И что, он правда у вас девочку выкрал?

— Не, не он, — ответил Гришка. — Это дружок его Ирку от нас увёл. Тарас кажись. Отчаянные они хлопцы и вооружены, что на сафари.

— И вы не знаете, что с девочкой сейчас?

— Не, не знаем, — Гришка чувствовал, что идёт по скользкому пути. Что там наговорил Сергеич этому Петру, хрен его знает, но только не правду. Поэтому Гришка сделал мрачное лицо и вполне искренне сказал. — Слыш, Петь, давай не будем про это, а то, как Ирку вспоминаю — сразу тошно становится. Пусть тебе про это Сергеич рассказывает — он у нас главный, это его обязанность.

— Понимаю, Гриша, просто я хотел бы ситуацию в целом увидеть, с разных ракурсов так сказать, от разных лиц детали услышать, тогда картина яснее получается, — сказал Пётр. — На мне ответственность за двух женщин и двух детей висит, а это не легко. Не могу я кому попало доверять.

— Всё верно, Петя, — кивнул Гришка. — Только сдаётся мне — ты уже доверился, если на базе их решил оставить.

— Надеюсь, я не ошибся, — пробормотал Пётр.

— Так что там за сон тебе приснился, Евгения Батьковна? — спросил Сергеич, когда за обеденным столом, кроме них никого больше не осталось.

— Ты про что? — сделала удивлённое лицо Евгения.

— Не юли, — Сергеич прикуривал сигарету, но глаз от лица Евгении не отводил. — Сама говорила, что тебе особенный сон приснился, поэтому ты и вызвалась сегодня на дежурство.

Евгения помолчала, потом вытянула из пачки у Сергеича сигарету и подождала, пока он поднесёт ей огонёк. Затянулась.

— На самом деле он мне уже раз дюжину снился, — призналась она. — Вроде бы ничего особенного: будто я иду по дороге и она бесконечна. Но в то же время всё так реально: утренний туман, прохлада, каблуки стучат по асфальту. Сон приходит уже под утро, и каждый раз я просыпаюсь и не могу понять, где я.

— Ты просто идёшь по дороге и всё? — удивился Сергеич.

— Мне так вначале казалось, — подтвердила Евгения. — Только сон все повторялся и повторялся, пока я не поняла, что он не всегда одинаковый. Иногда в этом сне я прохожу мимо дорожных знаков. И они всегда разные.

— И?.. — подался вперёд Сергеич.

— Мне снился путь этих пятерых, — Евгения выпустила длинную струю сигаретного дыма и наблюдала, как он рассеивается в воздухе.

— Как ты догадалась?

— Позавчера я взяла дорожный атлас и нашла все названия, какие мне приснились, — сказала Евгения. — Все они лежали вдоль одной дороги.

— Следующим пунктом был Стальград и ты решила проверить?

— Да.

— Интересно.

— Не веришь? — равнодушно поинтересовалась Евгения.

— Я не верю в совпадения, — ответил Сергеич и откинулся на спинку стула. — Думаю, лучше помалкивать пока про эти твои сны. Как считаешь?

— Тебя не удивляет, что они вообще снились? — изумилась Евгения. — Я-то думала, ты меня засмеёшь сразу.

— Зря ты так думала, — обиделся Сергеич. — Я, к твоему сведению, о таких вещах сам кое-что знаю.

Евгения с заинтересованным видом уставилась на Сергеича и он стал рассказывать:

— Я когда в угрозыске работал, было у меня развито что-то вроде шестого чувства, — Сергеич затушил окурок и тут же вытянул из пачки новую сигарету. — Например, стибрят что-нибудь у меня — а я всегда знаю кто. Раз пришёл на работу и сразу почуял, что сперли что-то. Мне эта коробочка для скрепок прям в глаза прыгала. Скрепки — это фигня, не жалко, но тогда постоянно что-то пёрли и по мелочам и не очень, и мне это надоело. Помню, я на пацанов вызверился по этому поводу, а они мне тогда кликуху придумали — «Нюхач». Говорили, что я такой жадный, что даже скрепки свои пересчитал. Но это ещё что, — помолчав немного, продолжал Сергеич. — Самое главное, что я опасность чуял. Но только если она непосредственно меня касается. В моей работе это не лишнее было, но и мешало здорово.

— Чем же? — удивилась Евгения.

— Тем, что от пули или заточки я всё равно уклониться не мог, а работу выполнять приходилось, — Сергеич вздохнул. — Представь, что идёшь на заданье и знаешь наверняка, что тебя грохнут сегодня. Это ж страшнее в сто раз, чем просто идти, ничего не зная.

— Ну, так и пожарники знают, что огонь обжигает, так все равно в пожар лезут и людей из огня достают, — возразила Евгения. — Разве это не одно и то же?

— Нет, — отрезал Сергеич. — Ясно, что и у ментов, и у эмчеэсников — у многих работа опасная. Но каждый надеется, что сегодня его не достанет, что пуля мимо пролетит, что пирокостюм убережёт, что трос не оборвётся. А я знал, понимаешь, знал, что сегодня меня обязательно подстрелят, или шилом штрыкнут в печёнку.