Сергей Малицкий - Вакансия

– Ага, – пробормотал Дорожкин, в который раз почувствовав охватывающий его холод. – Мария Степановна Колыванова, выходит, пока еще не выбыла? А Алена Козлова если и выбыла, то в секретном порядке?

Он захлопнул папку, стер с нее последнее имя и отправился прогуливаться вдоль стеллажей. На полке улицы Бабеля имелось десятка два папок, среди которых папка дома номер восемь ничем не выделялась. Дорожкин смахнул с нее пыль и, разложив ее на письменном столе, именно на восьмой странице обнаружил лаконичную запись: «Квартира номер восемь, две комнаты, общая площадь 110 квадратных метров, полезная – 85 квадратных метров. Проживает Шакильский Александр Валериевич, егерь».

В следующие полчаса Дорожкин проштудировал папку с перечнем жильцов дома номер семнадцать по улице Мертвых, обнаружив среди уже знакомых имен Марии Степановны Колывановой и Евгении, как оказалось Ивановны, Поповой и имя Угур Кара. Турок жил в том же самом доме, в каком находилась его шашлычная. Дорожкин с тоской подумал о кофе и подошел к стеллажу улицы Носова. Дом номер пятнадцать оказался пуст. В папке был подшит один-единственный лист, на котором значилось имя самого Дорожкина и указана немалая площадь его жилья. Дорожкин тут же вернулся к справочной папке и написал на ней – Ефим Ефимович Загоруйко, но результата не получил. Или справочная система все-таки давала сбои, или Ефим Ефимович был весьма важной персоной. В конце концов Дорожкин решил, что карлик мог быть исключен из списков, как бывший инспектор управления, и направился к стеллажам с названиями деревенских улиц. Дом Лизки, а точнее Елизаветы Сергеевны Улановой, отыскался в самом конце улицы Остапа Бульбы. Дорожкин сделал пометку у себя в блокноте и перешел к Польской улице. Папки с домом Марфы Зосимовны Шепелевой на полке не оказалось. Дорожкин недоуменно почесал в затылке, вернулся к столу и накорябал на обложке ее имя. Справочный лист остался чистым. Он принялся стирать написанное ластиком, как вдруг что-то почувствовал. От строчек на обложке осталось только: «Шепелев…» Дорожкин открыл папку и увидел короткую запись: «Шепелев Владимир Владимирович. Проживал по адресу: г. Кузьминск, ул. Николая Носова, д. 15, кв. 13. Выбыл в связи со смертью».

Мучительно зазудели пальцы правой руки. Дорожкин поднялся, вышел в коридор, запер картотеку и побежал в свой кабинет. Он почти не сомневался, чье имя обнаружит в рабочей папке.

Утром Дорожкин отдал час времени бассейну, но уже в девять был на работе. Маргарита, на скуле у которой багровел свежий кровоподтек, к появлению в папке Дорожкина под именем Марии Колывановой имени Владимира Шепелева отнеслась почти равнодушно. Скривила губы, словно несносный мальчишка прибежал к воспитательнице жаловаться на разбитую коленку, и посоветовала к Шепелевой соваться в самом крайнем случае.

– Она весь октябрь меня в ванной караулила, – признался Дорожкин в ответ на предупреждение начальницы. – Я месяц душ в трусах принимал.

– Не думаю, что ты чем-то рисковал, – бросила через плечо Маргарита, собираясь уже скрыться в своем кабинете, в который Дорожкину пока что не удавалось даже заглянуть, но остановилась, обернулась и внимательно проговорила, глядя ему в глаза: – Он пропал, понимаешь?

– Как это, «пропал»? – напряг скулы Дорожкин.

– Так и пропал, – ответила Маргарита. – Был – и нет. Пообедал в «Норд-весте» вместе со мной и Марком, потом отправился по делам куда-то на проезд Конармии и исчез.

– Почему вы скрывали от меня его имя? – удивляясь сам себе, но с трудом сдерживая раздражение, спросил Дорожкин. – Почему от меня вообще что-то скрывают? Я работаю здесь или подпрыгиваю?

И он вдруг выбил ногами классную чечеточную связку, закончив ее энергичным стомпом.

– У вас тут танцы? – высунул лысую голову из кабинета Ромашкин.

Маргарита обернулась, прошипела что-то едва различимое, и Ромашкин поспешил скрыться.

– Тебе говорят то, что тебе нужно знать. – Она приблизилась к Дорожкину на шаг, делая паузы между словами и произнося каждое отчетливо и негромко. – И сейчас я говорю тебе то, что тебе нужно знать. А ты работаешь и получаешь за это деньги. Танцы – только в свободное время.

– Он искал Алену Козлову, – стиснув зубы, но не двинувшись с места, напомнил начальнице Дорожкин. – На проезде Конармии прачечная, где она работала.

– У него там была какая-то встреча, – остановилась в полуметре от Дорожкина Маргарита, так близко, что он вдруг понял, чего ему не хватало в ее образе. Она никогда ничем не пахла. Ни парфюмом, ничем. – Важная встреча. После нее он отправился домой к Алене Козловой. И тогда же пропал.

– Пропал, когда искал Алену Козлову? – уточнил Дорожкин.

– У него было еще одно задание в папке.

– Какое было вторым? – спросил Дорожкин.

Она словно застыла.

– Он не нуждался в моем опекунстве.

– А кто может знать? – Дорожкин не собирался сдаваться.

– Марк, – не сводила с него глаз Маргарита. – Хотя я не уверена. Это все? Или исполнишь еще один танец?

– Нет, – сглотнул Дорожкин. – Вопросов еще много, но могу ли я их задавать? А вдруг ответы на них вне моей компетенции?

– Шепелева ищет сына. – Взгляд Маргариты потемнел, голос стал чуть слышным. – Квартира, в которой ты обитаешь, раньше принадлежала ему. Вся мебель, библиотека от Адольфыча, но несколько лет Шепелев числился хозяином этого жилья. Хотя вряд ли ночевал там хотя бы однажды. Маменька его не отпускала от себя. Она знает, что он мертв, с этим ее не обведешь вокруг пальца. Но она не знает, где его тело. Поэтому она колдует на его поиск или на поиск его убийцы. Найти его пока не может, что уже само по себе странно. Наверное, колдовство почему-то не удается или не удавалось, и ее постоянно сбрасывало на эту квартиру.

– На душевую комнату? – удивился Дорожкин.

– Откуда мне знать привычки Шепелева? – сделала полшага назад Маргарита. – Может быть, он проводил там большую часть времени? Насколько мне известно, в доме его маменьки, кроме баньки, удобств никаких. Так что считай это сбоем колдовства.

– И часто у Шепелевой сбоит? – поинтересовался Дорожкин.

– Практически никогда, – покачала головой Маргарита.

– Тогда о чем думать? – почесал затылок Дорожкин. – Выходит, что я он и есть. Ее пропавший сынок. Ну уменьшился немного, измельчал, а так точно он. Второй вариант – именно я его и убил. И в землю закопал.

– Не шути, – еще на полшага отодвинулась Маргарита. – Ты не убил бы его, даже если бы у тебя было десять таких же пистолетов, что топорщится теперь под курткой. Кстати. Советую приспособить его на пояс. Великоват. Возьми подходящую кобуру у Кашина.

– Хорошо, – постарался оставаться спокойным Дорожкин, хотя глаза Маргариты, зрачки которых уменьшились до неразличимых точек, приводили его в дрожь. – Приспособлю на пояс. Когда я должен из него стрелять?