Георгий Булавин - Новатерра

- Их сковородие, наверное, забыло, что имеет счастье жить с хорунжим новоросского казачьего войска, - покачала головой Алина.

- А-а, ну да, война! Одна, понимаешь, ни свет ни заря грудью на защиту попёрла, вторая...

- О-о, вашество, я гляжу, ты здесь не скучаешь! И девушка, вон, новая появилась...

- Сковородие говорит - не по тем делам, - развела руки Наталья.

- Кому ты веришь?! Педофил известный! Меня, несовершеннолетѓнюю и непорочную, в полубессознательном состоянии надыбал...

- Идите отсюда, болтуны, - шикнула на них Наталья. - Ребёнка мне испортите!

- Подумаешь, 'надыбал' сказала, - пожала плечами Алина, обоѓрачиваясь к двери кабинета номер один. - Я в годы юного дитя и не такие слова знала. Вот, к примеру...

- Брысь!

- Не любят нас здесь. Не ценят. Презирают, - Алина шагнула за порог апартамента гетмана. - Здравия и счастия желаю, господа товарищи военные офицеры! Баб в пятнистой упаковке принимаете?

- О-о! - хором воскликнули Ходжаев с Елизаровым.

Для Основателей, да и всего станичного народа, Алина была равной, своей, как говорится, в доску. Полковник - собственно, тогда еще майор - вначале опасался, не превратится ли жена, при живости её характера и неуёмном любопытстве, во вздорную мадам, шефиню, командиршу, которая 'лучше знает' всё на свете, вертит мужем-подкаблучниѓком, вершит по-своему его служебные дела. Но, к счастью, этого не произошло. Наделённая невероятным природным тактом, Алина никогда и ни в чём не преступала рамок дозволенного приличиями, хоѓтя... хотя нередко сама же эти рамки и определяла. К людям она относилась с искренним расположением, проявляя жгучее любопытство либо незаметно для посторонних, либо наедине с Александром или Серёгой, другом семьи. Без кривых ухмыѓлок!.. Для всех же прочих была не гетманшей, но лишь женою гетмана, весёлой, доброй, юморной красавицей, заботливой и любящей супруѓгой. И если уж она появилась в кабинете гетмана, то отнюдь не для того, чтобы вмешаться в его работу. Просто они, как всем каѓзалось, не могут друг без друга жить. Что ж, правильно казалось...

- Что вы, герр оберст, с лица сошедши? Часом не забоѓлевши?

Устраиваясь в кресле поудобнее, Алина расстегнула пару верхних пуговиц. Дозорный затаил дыхание. Увы, под кителем была футболка.

- Батюшка Максимилиан укатал нашего гетмана. Проблемы у него.

- А-а, то-то я гляжу, быстро он домой намылился! Как узнала, что святой отец визитом осчастливить соизволили, думала - всё, начнется длительный процесс спасения души: баня, водка, блуд, коррупѓция.

'Укатанный' гетман, судорожно сглатывая, потёр взмокший лоб.

- Молчи, баба в упаковке, не трожь союзника! Сама-то хоть барбоса накормила?

- Ваш любимый барбос, мужик, не отходит от подскарбия Кузьмина. Думаете, он голоден в компании ответственного интенданта? Сейчааз-з!

- Хана резерву продовольствия! Где, кстати, наши бутерброды?

- Не наелся с батюшкой?!

- Нажрался, а закусывать не успевал, - буркнул гетман. - Отцу Максимилиану хорошо бы к Чапаю пулеметчицей: длинные очереди и высочайшая скорострельность!

Терзаемого голодом с похмелья шефа спасла госпожа урядный секретарь, насилу втиснувшая через дверь громадный поднос.

- Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!

- Присоединяйтесь и вы, девушки, перекусим, пока затишье, а то обязательно какая-нибудь бл... хм, женщина легкого поведения обед сорвёт, - ворчливо заметил гетман.

И тут же пробудился телефон.

- Ну, вот, о чём и речь! Да, Твердохлеб... так... так... так... я понял. Мотострелковый взвод в ружьё, БТР из боксов не выводить, ждать команды, подготовить к форсированию Равы, первое и третье отделения - сходу у химкомбината и северной границы, второе - у залива через мост. Фронтальный удар с преследованием широкой цепью и охватом. Артиллеристов и минометчиков - к крепостным орудиѓям, стволами не вертеть. Учебную команду - на́ конь, форсировать реку у Марьина Яра, глубоким обходом скрытно выйти в тыл, образовать засадную линию, стрелять только по конечностям. Артиллерии - беспокоящий огонь с недолётом. Нужны пленные! Насе-лению объявить - никакой паники, по улицам без надобности не бродить, детей не выпускать за пределы дворов. Командует атаман, они с дозорным идут на стены замка. Если понял, действуй!

Ходжаев с Елизаровым мгновенно заняли позиции низкого старта.

- Извини, Алик, что влез в твое хозяйство, - приложил руку к сердцу гетман.

- Я привык. Надо было Алину Анатольевну гетманом выбрать.

- Легче не станет, поверь мне - баба в пятнистой упаковке... Ладно, короче, дело в следующем: в лесу по левой стороне реки - солнечные блики на фоне массива листвы...

- Пасмурно ведь! - перебила Наталья.

- Видно, дежурный сотник приказал солнышку выглянуть... Не умничать! Не рассуждать! И вообще, не пи... это самое... не потерплю!

- Держиморда!

- Подержу, не сомневайся... Короче, наблюдатель отследил перемещение четверых в камуфляже. Наши меры вы слышали. Возражения?

- Сойдёт, - пожал плечами атаман.

- Спасибо тебе, воин славный! Бегите на башню и руководите операцией. Костик, возьми дальнобойную антиснайперку ОСВ-96, поѓпытайся хоть одного обездвижить. Помни только, что ранения в гоѓлову мало совместимы с жизнью.

- А чего в ней такого уязвимого?! Кость... Ладно, Саныч, мы побежали!

Апартамент мгновенно опустел, с гетманом осталась лишь супруга. Заперев на ключ входную дверь, она присела Александру на колени и зашептала на ухо:

- Прости, я утром не провела тебя.

Собственно, Алина никогда этого и не делала, но...

- И атамана послала к первым петухам!

- Нажаловался, чёрт нерусский! А куда его надо было послать? К их матери?

- Пракурице... Что ж, попробуй в следующий раз. Дай Бог, чтоб его не было!.. Серёгу, главное, к 'петухам' не отправь.

- А что такое?

- Ну-у, тяжёлое блатное детство, криминальная среда, в которой слово 'петух' ассоциируется с...

- А-а, поняла! Хотя, конечно, если рискнет разбудить в такую рань...

- Чтоб не будил, к постели его не допускай в моё отсутствие.

- Чья бы корова мычала! Сам тут гарем развёл. Девушка, всяко-разно...

- Мать, не превращайся в бандершу, тебе не идёт. Сама знаешь, меня подростки особенно не интересуют. В плане ЭТОго.

- Ой, вашество, насчет ЭТОго, пожалуйста, не зарекайся. И чего ты вообще расселся, как чурбан?!

- Гопака вприсядку сбацать? Железное болеро? Фламенко?

- Тарантеллу. Поцелуй меня!..

...А в это время по лоснящемуся руслу мутноватой тёплой Равы неторопливо, как сама река, сплавлялся караван. Хмурые, молѓчаливые, грязные - на реке-то! - нечёсанные, в ссадинах и струпьѓях, люди с унылой обречённостью глядели вдаль. Возможно, и не люди вовсе. Хомо-Прежде-Сапиенс. Давно. Не в этой жизни... Лишь ангелоподобная девчонка плакала в одной из лодок - значит, остаѓвалась человеком. Надолго ли? Ну, день ещё, не более того... А на корме последней из шаланд с оружием в руках вертелся тот, коѓго бродяги звали то Воякой, то Охотником, а про себя - Придурѓком и Любителем Подстилок... Да, он любил! И защищал сейчас свою Любовь. От крокодила, как бы глупо это ни звучало здесь, посреди Черноземья, в Средней Полосе. Он ждал. Он знал. Он видел извивающийѓся панцирь. Он изучал следы рептилии на мокром после дождика песѓке. Он приберёг один патрон - убил козу дубиной. Он мог бы выст-релить туда, где плакала Она, где упивались брагой эти двое... В Этих! Но сдерживал себя. Он выстрелит в рептилию, ибо уверен - жуткий монстр идёт за Нею. За его Любовью...