Георгий Булавин - Новатерра

- Спасибо, дорогой товарищ Алька, мать-кормилица наша еси!

- Грудь прикажете, ваше сковородие?

- Позже, ладно? Ты на боковую?

- Щаз-з, размечтался! Ешь... пока. Большой Друг под дверью отирается, пустить?

- Ага, водолазину - в ванную! Козла в огород.

В прихожей Дэнни оглушительно чихнул.

- Говорит, за козла ответишь, - рассмеялась Алина, потянулась к двери и добавила. - Позже навещу... Ай!

Лохматый чёрный пёс протиснулся в образовавшуюся щель и, мало не свалив хозяйку с ног, рванулся было к Александру. К булькающей воде! Увы, не тут-то было: убойно тёрпкий дух ароматических соѓлей, что в небольшом количестве изготовлялись на химкомбинате, дарил блаженство людям, но не псам с их сумасшедшим превосходством в обонянии. Даже духмяные колбаски не прельстили огорчённого барбоса, однако ванную покинуть он не пожелал - нахально растянулся по диагонали помещения. Иначе вряд ли поместился бы. Карманная собачка!

А гетман, наслаждаясь бегом шаловливых струй, смог наконец-то перейти к интимному общению с купатами. И мыслям об ушедшем - 0.15! - дне. О Мутном, в частности. Об очень сильно мутном человеке. Конечно, гетман не был слишком Разумовским, однако ведь не круглым дураком. И понимал - такого не бывает! Куѓда Антон, будучи поднят по тревоге, спрятал аппаратуру связи? Коѓридорной передал? Почему не покидает номера в ситуации, когда лазутчик просто обязан мобилизовать всего себя на подрывную деѓятельность? Боится? Кого? Нас? Хозяев? Или таится до поры, нацеленный на выполнение особого задания? Хоть застрелите - не похож он на коварного засланца! Хотя... хотя и на торговца тоже не поѓхож. За годы гетманства полковник опытным агентуристом, разумеется, не стал, даже неопытным, но с Юркой Коробицыным, блестящим в прошлом оперативником военѓной контрразведки, общался вот уже двенадцать лет. И книгами вроѓде 'Момента истины' не брезговал. И не был, как сказано выше, круглым дауном с квадратной головой. Отчего Мутный прячется - ведь прячется! - в опасѓной ситуации бросив товар на произвол судьбы? Почему не использоѓвал другую ситуацию, казалось бы, благоприятную - визит правителя, - в своих коммерческих делах, как поступил бы мало-мальски думающий коммерсант? Почему не берёт приказчиков? Допустим, жаѓден... Почему интересуется сведениями, которые для бизнеса никакой ценности не имеют, зато позволяют сделать вывод об экономике и боевом потенциале Новороссии? Почему копит сведения об отдельных казаках? О нём, чёрт возьми, о царе-батюшке!.. Что он делал во время обоих радиосеансов? Почему в состоянии аффекта у малоискушенного крестьяниѓна подсознательно вырвались типично армейские фразы? Где этот крестьянин-батрак взял средства на собственное дело? Какой дурѓной помещик отпустил его с земли сейчас, когда фактически вернулось рабство на безлюдье? Кто он по жизни, чисто и конкретно, мать его растак на самом деле?!.. Кого там еще на ночь глядя хрен приѓнёс?!!

Звонок пронзительно взревел (пора менять, - в который уже раз подумал Александр), Дэн, резко подскочив, рванулся вон, а в помещение мгновенно прыгнула довольная собой Алина. И столь же быстро затворила дверь.

- Ну, мать, ты и хитрая! - рассмеялся Александр.

- А как его иначе выгнать?! Вынести я не смогу, он на ваших гетманских харчах...

- И ваших таможенных!

- На наших коррумпированных харчах отожрался так, что в два раза больше хозяйки весит.

- Преувеличение, мэм. Но в полтора - однозначно.

- Намекаешь, что я тоже..?

- Отнюдь, моя сладкая, просто констатирую факт.

Между тем Алина сбросила и без того не слишком-то имевший место быть халатик.

- Вот вам факт налицо! По поводу совместного заплыва возѓражения есть?

- О-хо-хо... - вздохнул Александр.

Несмотря на двенадцать прожитых и пережитых вместе лет, он не уставал любоваться бесподобным телом любимой женщиѓны. Казалось, само безжалостное время не властно над матовой от свежего загара бархатистой кожей, упругой грудью, стройной талиѓей, точёными ногами, всем обликом чернявой обольстительницы, уроѓженки города, в котором взбудораженные солнцем, морем и вином поѓтоки жаркой крови многих поколений русских, украинцев, греков, молдаван, евреев, сербов, прочих этносов слились в гремучую взрывную смесь, что клокотала по артериям особого - не отвратительноѓго, не прекрасного, не так себе, просто особого - народа. Одесситов.

- Что мы так тяжко вздыхаем, вашество?

- Неужели?! Вам показалось, сударыня! Позвольте предложить вам руку?

- И только-то?!

- А что ещё? Ну, сердце забирайте, кошелёк где-то в кармане...

- Откупиться желаете, сударь? Не выйдет! - Алина удобно пристроила голову на его груди. - Да ты не боись, вашество, насиловать тебя, так и быть, сегодня не стану.

- Отчего же?

- А не хочу! - она показала Александру язычок, но тут же стала исключительно серьёзной. - Устал, Аль?

- Да как тебе сказать... скорее, задолбался. От всех этих чёрѓтовых непонятностей. Отправили бы нам записку: 'Быстренько положьте штуку баксов под колодезное ведро, а то сожгём амбар. С пролетарѓским приветом...

- ... Бенцион Крик, пожелавший остаться неизвестным'! - горько усмехнулась Алина. - Мы сильные, Аль, а с сильными в открытую мало кто решается тягаться. Привыкай, дорогой. Дураков ты извёл, теперь на смену им придут умные, хитрые, коварные. Знаешь, Аль, никогда не говорила, а сейчас скажу...

Супруга сделала паузу, пристально глядя гетману в глаза. Она редко называла его Алем, и раз уж назвала, тем более - в третий раз за какую-то минуту, значит, вопрос действительно серьёзен дальше некуда.

- Я... я... я... я боюсь, Аль! Что-то будет! Уже сегодня. Я это чувствую.

- Я тоже, - прикрыл глаза Александр. - И боюсь, и чувствую... Прошу тебя, Алька, хотя бы сегодня не покидай замка без меня или без охраны. Если - не дай Бог! - с тобой, при твоём авантюрном характере, что-нибудь...

- Не надо, я поняла. Хочешь..?

- Хочу!

Он знал, чего хотел сам. Знал, что предложила Алина. Ну, скажем, обоснованно предполагал. С определённой степенью вероятности собственной правоты. Процентов где-нибудь на сто. А после - спать!..

Увы, в идиллию взаимопонимания вмешался телефон. Любил он это дело...

- Саня, это как бы оперативный дежурный, Женька Хуторской.

- Слушаю тебя внимательно.

- А чё гундосишь, кабутто мочалку сгрыз? Харю давил, что ли?

- Нет, грузинские народные песни разучивал. Что у нас?

- Кнокари от Лешего причухали. Я с ихним бугром перетрещал, короче, рамс такой: те рогомёты хиляли себе втихушу... О, Алик чешет! Дать трубу?

Гетман облегчённо перевёл дух.

- Дай, Женя, дай, у тебя и без боёв проблем хватает.

Богачёва он ещё понимал, тот иногда перехоѓдил на язык родных осин, особенно при обсуждении серьёзных тем, а Женька - никогда. Вернее, почти. Такое случалось, если текст заранее написан на бумажке Натальей свет Ивановной. Не самим Женькой, потому что это был бы полный... хм! Больше того, гетман сомневался, умеет ли кошевой атаман писать по определению...