Александр Сапегин - Записки морфа

*****

Когда наш "слоник" оторвал своё грузное тело от взлётно-посадочной полосы и, хлопая ушами, набрал высоту, я отстегнул ремни и посмотрел на Багиру, до сих пор дувшуюся на меня за "леща" у трапа. Каюсь — перестарался, но виноватым себя я совершенно не чувствовал, а нечего щеголять в коже и отсвечивать такой аппетитной частью тела. Тут бы каменная статуя не устояла, не то, что молодое поколение охотников, обуреваемое атакой стад гормонов и более, чем двухнедельным воздержанием. Сладко потянувшись и размяв косточки, ваш покорный слуга заговорщицки подмигнул прелестной буке, встал с кресла и направился в сторону грузового отсека.

— Ты куда? — всполошилась Багира.

— Груз проверить, не поможешь? Я тебе, конечно, доверяю, но вдруг ты чего-нибудь забыла? Наведём ревизию? — я подмигнул ещё раз.

Люба несколько мгновений смотрела на мою ехидную физиономию, пока не сообразила о какой "ревизии" намекает командир. Грациозно потянувшись, напомнив тем самым настоящую пантеру, она проплыла мимо меня:

— Ну, что встал, пошли! Ревизор….

— Э-э, Бер, может помочь что? — очнулся Боха.

— Мы как-нибудь сами разберёмся, — остановил я душевный порыв стрелка.

— А что там смотреть? — не унимался Боха. — Багира всё сложила.

— Я тебе потом объясню, — проявила такт проницательная Тень, шёпотом пожелав Любе удачи в нелёгкой ревизии. Ох уж эти женщины….

— Да? — Боха-скептик никак не унимался.

— Да.

Топая следом за Любой через пустой пассажирский салон, в котором кроме нас было всего пять человек, я размышлял о причинах спешки командования. Неужели в Москве не могут справиться с неизвестной призрачной угрозой, что самому большому отряду охотников страны потребовалась помощь спецов со стороны? Мне мерещились заговоры. Проснувшаяся паранойя била в набат, а нехорошее предчувствие продолжало жадно вгрызаться в водоворот мыслей и чувств. Не так давно мы с Багирой лазили в сети и потрошили сервак родимо ведомства, найдя там несколько занятных фактов, не включённых в общую статистику, что интересно — на следующий день вся информация с сервера была удалена. Может, я зря себя накручиваю и утрирую непроверенную информацию, но исчезновение нескольких групп охотников, причём не самых слабых групп, наводит на нехорошие размышления. Чем они там, в столице, занимаются? Как далеко я могу зайти в своих предположениях? В конечном итоге как бы моя крыша не помахала своему хозяину шиферными крыльями.

Дверь, лифт, короткий спуск вниз. Грузовой отсек встретил посетителей тусклым светом дежурных потолочных светильников и поскрипыванием многочисленных крепёжных узлов, держащих тонны перевозимого военным транспортом груза. Громадное нутро "Ила" было заставлено сотнями ящиков, поддонов и тюков. Мда, отыскать в этой пещере Али-Бабы и сорока разбойников несколько кофров было нереально, да и за этим ли я сюда пришёл? Тут мой взгляд зацепился за тюк со связками одеял из верблюжьей шерсти, закупленных интендантами министерства обороны в Монголии, которая уже как пять лет была союзным государством. Южный сосед предпочёл интегрироваться в экономику России, Казахстана и Беларуси. Избежав гражданской войны, монголы активно искали покровителей, с надеждой глядя на накачивающего военно-экономические мускулы северного гиганта. Повторялась история столетней давности, когда русские военные чувствовали себя в монгольских степях как дома. Гордые сыны степей также немало выиграли от возродившегося союза, получив инвестиционный поток и развитие горнопромышленного сектора. Востребованным оказалось и сельское хозяйство. Коневоды, пастухи овец и верблюдов получили бездонный рынок сбыта, на ура шла продукция предприятий лёгкой промышленности.

— Ты чего остановился? — подошла ко мне Люба.

— Да, вот, думаю, понравится ли моей принцессе гнёздышко из верблюжьих одеял? — ответил я, положив руки на талию подруги и подтянув её к себе.

— Хороший вопрос, — ответила Люба. Привстав на носочки, она коснулась губами кончика моего носа, мои ладони моментально съехали гораздо ниже талии, удобно обхватив пострадавшие от "леща" ягодицы девушки. Люба загадочно улыбнулась и вдруг сильно укусила меня за подбородок.

— Больно! Совсем сдурела? За что? — взвыл я белугой.

— Это тебе за "леща"! — ответила экзекуторша. — Куда, быстро вернул руки на место! — добавила она, заваливая первично укушенного бешеной кошкой на мягкий тюк и забираясь на него сверху. — Ревизоры должны вести себя примерно.

— Иначе что? — спросил я, целуя девушку за маленьким ушком и скользя языком по шее.

— Иначе их не допустят до ревизии…

— Даже так?

— А как ты хотел?

Бдзык, верхняя пуговичка Любиного поддоспешника пулей отлетела в сумрачную глубину грузового отсека, звонко ударившись об какой-то груз.

— Я плохой мальчик, примерное поведение не для меня, опоздали вы, Миледи, с воспитанием, — ответил я, быстро расстегнув остальные пуговицы, молнию и добравшись губами до девичьей груди с манящими бугорками вызывающе твёрдых сосков. — Ой, шею не прокуси, зверюга!

— Ещё скажи, что тебе не нравится, — зарычала представительница семейства кошачьих.

Тонкие пальчики девушки споро перебирали пуговицы моей униформы, коротко взвизгнула молния. Люба сорвала верх моего облачения, секунду полюбовалась обнажённым торсом и укусила меня за плечо.

— Не ешь меня, я тебе пригожусь! — зашипев, сказал я, провожая взглядом поддоспешник, приземлившейся где-то за вторым рядом тюков.

— Дай подумать…. Может, и пригодишься для чего-нибудь…, - ответила Люба, слезая с бёдер и берясь пальчиками за пряжку ремня.

— Точно-точно, я ведь белый и пушистый!

— Люблю…, белых и пушистых…, в базиликовом соусе…

*****

— Бер?

— Да, Солнце?

Распаренные словно после бани, мы лежали на куче выпотрошенных из тюка одеял. Вытянувшись перпендикулярно мне и устроив голову на груди, Люба лениво чертила пальчиком узоры на моей левой ладони, временами зажимая оную в своих горячих руках и перебирая пальцы, играя в детскую считалку про пятерых сыночков-пальчиков. Мама кашку варила, детишек кормила. Этому дала — он дрова рубил, этому дала — он воду носил. Этому дала — он печку топил. Этому дала — он посуду мыл, а последнему ложкой в лоб, чтобы воду в ступе не толок. Сюрреалистичная картина, всегда мечтал заняться любовью в самолёте….

Лежать на прикрытом прослойкой одеял полу было неожиданно приятно, ещё приятней было очерчивать правой ладонью холмики грудей и проводить подушечками пальцев вокруг бугорков сосков, легкими касаниями щекотать плоский, с кубиками пресса животик. Жёсткий режим и постоянные нагрузки не оставляли жиру ни шанса, если бы на нас можно было взглянуть со стороны, то постороннему взору предстали бы спортивного телосложения парень и девушка, перевитые жгутами мышц. Между тем мы не были перекачены. Гибкость и ловкость охотникам требовались никак не меньше, чем физическая сила, вполне вероятно, что и больше. Не хочу ничего сказать про себя, собственных границ я не знаю до сих пор. Багира тоже не лыком шита, несмотря на все тренировки, а, может благодаря им она обладала потрясной фигурой, которой позавидует любая модель. Люба никогда не пользовалась способностями чебада, зачем, если всё и так при ней? Негоже исправлять то, что дано от матушки-природы. Длинные стройные ножки, упругая попка, тонкая талия и тяжёлые полушария грудей были приятным довеском к красивому лицу, обрамлённому иссиня-чёрными волосами и украшенному широко распахнутыми глазами с радужкой цвета южных морей, когда непонятно, где синь, а где зелень. Ко всему прочему, девушка была умна. Никогда не любил бестолковых куриц, у которых за умопомрачительной внешностью прячется внутренняя пустота. Моей слабостью были девушки умные, с сильным характером, такие, как Люба и Ксения. Сестра в шутку называла меня эстетом, Казановой с запросами, хотя сама всегда критически оценивала всех пассий младшего брата, появлявшихся у того на горизонте. Ядовито высмеивала любительниц красивых тряпок и побрякушек, но против двух последних ни слова не сказала, только покачала головой и посетовала на трудный выбор. Выбор, я не хочу и не желаю выбирать, обе девушки дороги мне одинаково сильно. Можно ли одновременно любить двух женщин? …Выбор действительно трудный…