Максим Бояринов - Год ворона, книга первая
- Название:Год ворона, книга первая
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Максим Бояринов - Год ворона, книга первая краткое содержание
Аннотация: Прошлое никогда не уходит. Оно возвращается снова и снова. Когда мимолетным видением, а когда «грибом» ядерного взрыва на горизонте. В 1987 году в результате перестроечного бардака на одном из стратегических аэродромов на территории Украины закопана неучтенная атомная бомба, которую считают потерянной. Наше время. Бывший штурман стратегической авиации проговаривается про «неучтенку» не тому собеседнику… Информация немедленно распространяется в мире плаща и кинжала. «Ничью» бомбу для своих целей хотят использовать спецслужбы, политики и террористы… На пути у врагов становятся опальный украинский офицер и молодой агент ЦРУ, считающий себя героем романов Тома Клэнси.
Год ворона, книга первая - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Что это значит, Виктор? — задает глупейший вопрос малохольный поклонник Джека Райана.
— Это значит, что они ее где-нибудь взорвут.
— Оу, щиит! — переходит на родимые ругательства американец. — Что же делать, Виктор? И почему они так со мной?
Признаться, больше всего мне сейчас хочется недоуменно почесать репу и развести руками. Не в ответ Жужику, а скорее констатируя упадок нравов и профессионализма у мирового буржуинства. Мне было как-то естественно наблюдать, как потихоньку снижается планка мастерства разной спецуры после падения СССР. И у нас, и в России — что-то я сам видел, об ином слышал от не склонных к пустой болтовне людей. Но то, что процесс этот — как улица с двусторонним движением — как-то не думал. А теперь вот сидит передо мной этакий оболтус, кока-колой выпоенный, на фаст-фуде взрощенный, на своего Райана молящийся. И, кажется, сейчас совершенно искренне заплачет от того, что его, сиротинушку, не бочкой варенья и корзиной печенья отоварили, а чуть не убили злые супостаты — это же нечестно! В книгах так не бывает!
И ведь Жужик уже отправил на тот свет бедолагу Сербина, но придурковатым дитем быть не перестал ни на мизинец. В общем-то это хорошо, меньше проблем с допросом, который все больше походит на застолье с винным зелием. И все равно — диковато как-то.
— Тебя предали, Алан Беркович! — кричу я почти в голос, но все-таки осторожно, памятуя о соседях. — Предали! И тот, кто это сделал, гораздо выше твоего шефа-резидента и даже самого директора!
— Оу, билять… — проявляя знание тонкостей русского языка, с нечеловеческой тоской воет Беркович, обхватывает ладонями голову и начинает опасно раскачиваться на табуретке. Впрочем, мойка в этой квартире без выступающих углов, поэтому башку вряд ли проломит, даже если звезданется.
— У тебя есть два варианта, Алан! Или сбежать в Сибирь и до конца жизни обитать в тайге, — при слове «Сибирь» моего собеседника передергивает, надо было еще GULAG помянуть… — Или же помочь мне и моей организации принять меры, чтобы остановить твоих бывших коллег!
Услышав про «организацию», удивленная Мила пытается что-то вякнуть, но, напоровшись на мой взгляд, поспешно затыкается. И слава богу, нехай лучше думает, что в Русе я старательно внедрялся, а не стремительно спивался…
— Смотри, Алан, — продолжаю я. — Ты же, можно сказать, второй раз родился. А что это значит?
Беркович смотрит с таким видом, будто ожидает ответа на вопрос о смысле жизни.
— А это значит, что тебе дали второй шанс! Считай, что вся жизнь до этого была лишь черновиком, а сегодня у тебя появляется шанс переписать ее начисто, недотепа!
Алан пораженно пялится, застыв с вилкой в руке. Осторожно отбираю вилку, кладу на стол.
— Виктор, а твоя организация может обеспечить мою безопасность? — задает Жужик неожиданный вопрос.
— Враги везде, Беркович, — внушительно отвечаю. — В такой обстановке верить нельзя никому, даже себе. Мне можно.
В цитату Жужик не врубается, но кивает.
— Да, я отлично понимаю, что никаких гарантий в столь сложной обстановке давать не следует! — он трясет указательным пальцем и с неожиданно пафосным видом заканчивает, — вот если бы ты пообещал мне все и сразу, я бы тебе не поверил! — и пьяно хихикает.
Я молчу.
Текила «Текила» закончилась. Стою перед трудным выбором. Или ложиться спать, или отправлять несовершеннолетнего гонца женского полу в ближайший ларек за новым пузырем. Долго колеблюсь, но выбираю первый вариант. К явному облегчению Милы, которое она и не пытается скрыть.
Заканчиваем посиделки крепким чаем. Налив напоследок еще по кружке, перебираемся под телевизор.
Главная тема новостей — по-прежнему Руса. К концу дня появились версии о поджоге подрядчиками для сокрытия недостачи и о разборках преступных группировок. Командирским произволом, сразу же перед блоком спортивных новостей, приказываю вырубать ящик и готовиться ко сну.
Преодолев соблазн остаться в одной комнате с Милой, разрабатываю новую диспозицию. Вернее, закрепляю сложившуюся еще с утра. Пигалица в зале, Беркович на кровати, в комнате. Себя же, проклиная ту дурацкую шабашку на кладбище, которая довела до жизни такой, размещаю на раскладном кресле-кровати, перегородив выход из комнаты Жужика. Американец, несмотря на явное согласие на сотрудничество, пока что имел статус военнопленного, а стало быть, вполне мог среди ночи что-нибудь нафантазировать и учудить. Вскоре в квартире наступает тишина, которую изредка прерывает тревожное бормотание — бесстрашный агент ЦРУ зовет во сне маму.
Убедившись что команда «отбой!» в расположении выполнена всем личным составом, выбираюсь на кухню покурить. Возвращаясь назад, заглядываю в туалет и, выходя оттуда, нос к носу сталкиваюсь с Милой.
Оказывается, позавчера при покупке шмоток девчонка не ограничилась одним неформальским нарядом. Сейчас на ней узкая серебристая шелковая, едва прикрывающая бедра ночнушка, под которой топорщатся вполне ощутимые грудки. Под ночнушкой нет ничего — если бы плоский животик и начинающуюся под ним ложбинку обтягивало даже самое тонкое белье, не заметить его никак не вышло бы. Я, стесняясь своих семейных трусов, вжимаюсь спиной в дверь, девчонка, тоже застигнутая врасплох, застывает на месте.
Первой приходит в себя гребаная (уж не знаю, в прямом или переносном смысле) нимфетка. Скользнув по мне теплым атласом и обдав горячим запахом чистого девичьего тела, скрывается за дверью гостиной, бросив на меня какой-то странный — то ли испуганный, то ли обиженный взгляд.
— Спокойной ночи!
— Спокойной… — машинально отвечаю, возвращаясь на кухню для внепланового перекура…
Здесь, наверное, самое время было бы задаться сакраментальным и уже вполне традиционным вопросом — так было между нами что-то или не было? Но я слишком устал, так что курю просто и без единой сторонней мысли. Хотя нет, одна мысль все-таки имеет место быть — вот она, жизнь. Потерянная бомба, инфантильный ЦРУшник, полная путаница и бардак со всех сторон. И нам надо как-то извернуться, но выжить. И по ходу пиесы получается, что на балансе и содержании уже не две персоны, а три…
К позору своему безбожно просыпаю — на часах уже без чего-то одиннадцать. Натянув джинсы и футболку — хватит и вчерашних конфузов — выбираюсь в коридор и, стараясь не привлекать внимания, шмыгаю за дверь туалета.
Уже в ванной, соскребая модную щетину, прислушиваюсь сквозь шум воды к происходящему в квартире. Моя инвалидская команда ведет себя так, словно сегодня обычное субботнее утро. Беркович встал сразу же вслед за мной и теперь сопит у телевизора. Любителю дефективных романов повезло — рана не опасная и быстро обработанная. Даже воспаления нет. Мила хлопочет на кухне. Ну, просто семейная идиллия! Стало быть, верят они мне, как Рембо-какому-нибудь, или актеру Пореченкову из смешного сериала «Агент национальной безопасности». А верят, между прочим, зря!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: