Стас Северский - Тени прошлого — тени будущего

Неотрывно наблюдая за сгущающимися тенями, я решил прервать принужденное молчание…

— Кто-нибудь про Унхая знает что-нибудь?

Хорн только и ждал чего-то, что заглушит звон этой напряженной тишины, — облегчение засветило жизнью его глаза…

— Мы о его прошлом почти ничего не знаем. Вроде был он взводным командиром — против нас еще воевал… Жестоко вроде воевал, но не очень долго. Сдался и под нашей оккупацией служил тихо сержантом. И под наши знамена Унхай сержантом перешел. Точно мы знаем только, что он большую часть жизни с Норвальдом за нашу систему честно воевал. А сделали его не на наших базах. Ему коррекцию провели…

— Это ж запрещено.

— Ему сознание не кромсали — только общие стандарты кодировок изменили.

— Но это серьезное внедрение.

— Когда необходимость есть…

— А что может быть такой необходимостью?

— Ивартэн, Герф. Это из-за них — из-за их крепостей. У всех нас опознавательные знаки принадлежности к AVRG есть — ментальные, генетические, электронные. И над такими, как Унхай, мы поработали…

— Но зачем? Они же нас всех теперь врагами считают, никого не опознают.

— Они — да — не опознают, но ведь у нас там и автономные объекты остались. На таких объектах нет полос контроля — нет системы идентификационных блоков. С Центром они напрямую не связаны.

Влад вцепился в Хорна взглядом…

— Точно… То, что мы принадлежим AVRG, дает нам шанс быстро пройти по городу…

— Не забывай, что мы не можем к Ивартэну ни тайком прокрасться, ни силой пробиться. Совет пока не придумал, как это устроить. И никто не знает, что делать с идентификационными полосами.

— Мы об этом уже забываем. Без стандартных кодировок AVRG нас ни Ивартэн, ни захваченные базы не идентифицируют. Это как неоспоримый пропуск.

— Верно, это предусмотрено. Вдруг Снегов с Центральным компьютером сообразят что-нибудь такое — придумают, как кого-нибудь в Ивартэн забросить… У всех нас есть возможность быстро по автономным объектам пройти.

Хорн об этом говорит так спокойно, что ко мне опять начинает возвращаться уверенность, что все это в порядке вещей, что все это решаемо и офицеры обязательно что-то еще придумают… Только идущие маршем роты штурмовиков службы внутренней безопасности эту уверенность осадили… прямо, как всадники — зверюг, почуявших силу. Как я ни стараюсь думать о том, что нам нужно только продержаться на этом отрезке военного времени, отчаянье подступает все ближе к горлу…

— Если придумают, как пространственный переход открыть…

— Тогда и идти никуда не надо будет — перейдешь, и на месте… Только, думаю, что в проекте одно будет, в реальности — другое… Не так просто это пространство сломать. Здесь и звездной энергии не хватит…

Сорг покачал головой…

— Хорн, при третьем испытании энергии ушло не больше, чем три воюющие системы для войны брали. Это, конечно, только пустое одиннадцатое измерение, но переход через него пройдет — его расчет энергии точный. И расчет энергии стабилизационных полей скоро будет. Тогда и доработки, и запуск потребуют энергии не больше, чем хранит Штрауб и его подземелья…

— Только сколько еще энергии эти бесконечные испытания заберут… А до полной подконтрольности он открыт не будет… И недоработанным его никто не запустит…

— Ну, там видно будет, что из этого выйдет… Другого ничего нам и ждать нечего…

Влад, как завороженный, уставился на светящуюся шахту…

— Сорг… А что хранит это подземелье?..

— Если что-то тут и захоронено, это не то, что можно открыть, Влад. Под такой защитой никто не держит того, что брать будет не трудно — того, что вообще кто-то будет брать.

— Это то, что способно уничтожить нас, но то, что не можем уничтожить мы…

— Отойди от шахты, Влад.

— То, что подчинено, всегда выходит из-под контроля — это лишь вопрос времени. Но и знания, как вернуть утраченный контроль, — вопрос времени. Нам нужно знать и помнить не только о каждом объекте Ивартэна, но и о каждом подобном хранилище, что бы оно ни хранило…

Покоя мне с Владом не видать — это я уяснил железно. Но какие-то изменения на проекциях коридоров заставили нас переключить внимание с этих проклятых шахт… Шеренги штурмовиков DIS сменились колоннами армейских штурмовиков… Шестая армия здесь… Здесь и Гунтер Гарт — наш генерал, которого я вижу впервые…

Пост сняли, нас отзывают. Я не знаю, что сейчас будет, но руки холодеют в ожидании боя…

Уходим. Центр управления размыкает перед нами и смыкает позади бесчисленные створы — пропускает нас, открывая путь отсек за отсеком… Идем среди бесконечных шеренг, идущих по таким же бесконечным проходам, среди застывших у каждого перекрестка постов, среди молчания и ритмичных шагов… За нами следует едва различимое гудение тяжелой техники, идущей по нижним уровням базы — оно передается еле заметными колебаниями стен…

— Влад, ты видишь, что здесь… Здесь теперь обе армии — шестая армия и… тень шестой армии… Здесь Гарт и все наши командиры. Здесь где-то Тишинский с отрядом «защитников». Скоро или прямо сейчас что-то будет стараться остановить наш пульс, и нам придется постараться его сохранить. Я не знаю, что нас ждет впереди, но я должен знать, что будет, — хоть что-то… Давай сейчас. О чем ты думаешь?

— Сначала дай мне слово, Герф.

— Я не смогу, пока не узнаю, смогу сдержать его или нет.

— Ничего запрещенного здесь нет.

— Ты считаешь — что не запрещено, то можно. А то, что не запрещено оттого, что мы об этом не знаем, может быть под запретом.

— Это иное… Здесь нет запретов и дозволений…

— Значит, есть грань между ними.

— Это не только их рубеж — это их общность. Эти грани — и разделители, и мосты. Эти грани — реальность, Герф. Единственная реальность — остальное виртуально, остальное у нас в голове. Ничего другого нет, как прошлого и будущего, как добра и зла, — ничего, кроме грани, где вечно объединены настоящим прошлое и будущее, разумом — добро и зло…

— Ты стал «пограничником»?

— Как ты, Герф, как все мы здесь, у границ всего и ничего. Нас призвали служить на границе, и глупо это отрицать. Нам предстоят и бои, и разведки с заходом и на нашу, и на чужую сторону, но служим мы теперь на границе.

— Черт… Попали мы…

— Попали, но не пропали. Теперь адские бездны и небесные пределы сжаты под бесконечный нуль и расширены до нуля беспредельности. Нас прессует реальность и разрывает виртуальность. И данность — наше поле боя, посреди которого мы воюем. Мы с тобой.

— А черт… Я с тобой, Влад, и я не сдамся. Мое содействие и молчание ты получишь, что бы ни было. Но с ошейником моим отдельно договаривайся.