Евгений Катрич - Проект 1122

Первые пять ракет заставили силовой щит линкора переливаться всеми цветами. Канцлер напряженно засопел, видя с какой скоростью начал проседать силовой щит. Мощный взрыв шестой ракеты и щит с громким хлопком пропал, открыв путь к броне корабля. Оставшиеся ракеты, вгрызаясь в броню линкора, начали испытывать ее на прочность.

Свет в центре управления сменился на красный и над головой прозвучал голос искина корабля.

– Нарушена герметичность третьего яруса, техническим бригадам прибыть в отсек номер семь.

– Да уничтожьте вы эти эсминцы! – вскочив с кресла, крикнул канцлер. Не хватало еще отчитываться за повреждения линкора. – Я приказываю уничтожить все корабли, превратить их в пыль, чтобы никто не узнал, что здесь произошло.

– Есть. – ответил адмирал, кивнув офицеру орудийного поста.

Адмирал понял, что канцлер будет пытаться скрыть посещение системы, а данные о погибшем тяжелом крейсере будут подменены. Он не удивится, если вскоре узнает, что тяжелый крейсер ушел в рейд по границам фронтира. Вновь пол немного завибрировал и послышался вой генераторов накачки. Схема показала уничтожение первого ударного эсминца, к участи которого почти сразу присоединился и второй. Начался методичный обстрел крупных кусков кораблей, следовало уничтожить искины, которые могли сохранить данные о бое с кораблями улторианцев.

– И не забудь про крейсер ученых. – сказал канцлер, направляясь к выходу, но замер, удивленно глядя на экран. – Это что такое? Ты же сказал, что он уничтожен.

В системе с двумя планетами дрейфовали обломки уничтоженных кораблей, а вдалеке была видна небольшая клиновидная точка научного крейсера, в кормовой части которого едва заметно вспыхнули три синих огня. Крейсер активировал маршевые двигатели и начал разгон для ухода в гипер-прыжок.

– Господин адмирал, согласно полученным данным весь экипаж корабля был уничтожен, а центр управления получил такие повреждения, что… – быстро заговорил офицер, выводя на свои экраны отчет главного искина линкора.

– Ничего не хочу слышать. Разбей его в пыль, ты меня понял? – гневно сказал канцлер и вышел из центра управления.

– Начинайте разгон. – приказал адмирал. – Рассчитать вероятную дальность и направление гипер-прыжка крейсера. Вывести данные на экран, техническому персоналу приготовить разгонные модули.

Адмирал устало сел в свое кресло. Главные орудия продолжали вести огонь, уничтожая обломки эсминцев и тяжелого крейсера. Адмирал думал над тем, как можно нагнать крейсер, превосходящий их в скорости и маневренности, но проигрывающий в дальности прыжка. Если не удастся перехватить его на первых двух прыжках, то гоняться за ним они будут очень долго.

– Как только вернемся – подам в отставку. – прошептал адмирал.

Макс стоял в пробоине крейсера и смотрел на отдаляющийся десантный бот. Он отпустил Идверта, хоть и понимал, что не нужно было это делать. Теперь все узнают, что проект 1122 не был уничтожен и смог покинуть не только планету, но и систему, прихватив с собой научный крейсер нактойдов. Капитан сдержанно воспринял новость о уничтожении базы и, немного подумав, решил все равно отправиться на раненую планету.

Из его слов Макс понял, что там находится еще малая резервная база для дальних патрулей, застигнутых песчаной бурей. Там он планировал дождаться прихода сил империи и передать все, что здесь произошло: восстание дройдов, уничтожение базы и вероломное нападение канцлера на патрульные эсминцы системы. Макс промолчал о том, что линкор улторианцев начал разгон вслед за крейсером.

– Хозяин, Иттион готов приступить к калибровке гипер-двигателя. – в голове прошелестел голос хранителя знаний, который занял место главного искина в значительно разрушенном центре управления крейсера.

– Приступай. – приказал Макс и неторопливо направился в центр управления. Магниты на подошвах ботинок сдерживали его движения. – Аро, доклад о состоянии силового каркаса крейсера.

Три сквозных попадания уничтожили жилую палубу корабля вместе с системой жизнеобеспечения. За последние два часа Максу удалось восстановить два реактора, переложить новые силовые линии к центру управления, заменить сгоревший искин на Иттиона и запустить не пострадавшие маршевые двигатели.

По счастливой случайности гипер-двигатель остался невредим, но ему требовалась новая настройка и калибровка под новый искин и измененные параметры крейсера. В трюме корабля развернули искин базы, носивший имя Аро. Иттион закончил его перепрограммирование еще во время полета бота и сейчас тот мог заменить главного технического и инженерного искина. Передав под его командование всех инженерных дройдов, Макс приказал восстановить силовой каркас корабля и приготовить его к уходу в гипер-прыжок.

– Хозяин, целостность корпуса нарушена на сорок три процента. – начал докладывать Аро, выводя перед Максом отчеты диагностики и графики повреждений корабля. – Начат процесс восстановления и усиления основного силового каркаса внутренними резервами.

– Другими словами, срезаем в одном месте и привариваем в другом. – мысленно пояснил Макс, отметив, что искин стал мыслить более расширенно, не требуя предоставить ему материал для работы.

Работа займет два часа и сорок три минуты, а калибровка гипер-двигателя – три часа, семь минут. Этого времени должно хватить, чтобы оторваться от преследующего линкора и уйти в гипер-прыжок.

– Макс, подойди на второй ярус в двенадцатый отсек. – раздался голос Виолы и на схеме крейсера подсветилось упомянутое помещение – «Исследовательская лаборатория».

Под лабораторию было отведено почти четверть корабля. После переделки серийного крейсера в научный корабль этот отсек существенно увеличили за счет кают личного состава и места под орудийную башню. Макс не видел смысла в перепрофилировании военного корабля для научных целей, для этого проще использовать транспортные корабли. У них тоньше броня и отсутствует главный калибр, но, видимо, большая автономность и вместительность для ученых намного важнее.

Коридор второй палубы встретил его кромешной тьмой и ужасным беспорядком. Двери, ящики и контейнеры плавали в свободном полете. Рабочие дройды деловито наводили порядок, освобождая проход от обломков и закрепляя необходимые вещи в помещениях.

Макс единственной рукой отодвигал в сторону громоздкое оборудование, которое пропустив его, тут же занимало свое прежнее место.

Широкие двери лаборатории были основательно вогнуты. Правая створка была почти сорвана и, едва держась, плавала рядом, угрожая острыми краями. Придержав ее, Макс вошел в большое помещение разделенное на несколько зон матовыми перегородками. Одни зоны были полностью изолированы и имели двери, другие имели форму п-образного отсека. Виола стояла в конце помещения, молча глядя перед собой.