Джим Батчер - Холодные дни

Молли наклонилась и подняла камешек. Мягким броском снизу она отправила его в стену света – и он прошел насквозь, не создавая ряби.

– Безопасно? – спросила она.

– Сомневаюсь. Дай мне что-нибудь, что не является частью острова, – сказал я.

Я слышал, как она снимает свой рюкзачок с плеч и расстегивает молнию. Потом девушка коснулась моей руки и передала мне плитку «гранолы» [87], завернутую в пластик. Я бросил ее в стену и, как только она коснулась ее, немедленно была уничтожена. Причем беспощадно. Она просто стала мерцанием мягкого света, сохраняя точную форму плитки.

А потом исчезла.

– Это тоже красиво, – заметил Томас. – С точки зрения идеального убийства.

– Кто б говорил, – сказала Молли.

– Это не так высоко, – ответил он. – Возможно, я мог бы ее перепрыгнуть.

– Молли, – сказал я.

Она передала мне еще плитку «гранолы», и я бросил ее через стену.

Стена уничтожила ее в полете.

– Ну, а может и нет, – сказал Томас.

– О’кей, – сказала Кэррин. – Ну и… Как мы сквозь нее проберемся?

На секунду я задумался. Потом облизнул губы и сказал: – Мы – никак. Я – переберусь.

– Один? – сказал Томас. – Зачем же мы все тогда сюда приперлись? К тому же смерть. Плохой план.

– Я думаю, меня она пропустит, – сказал я.

– Ты думаешь ?

– Слушай, – сказал я. – Мы с островом… своего рода партнеры.

– Ах, да, – сказал Томас. Потом посмотрел на Кэррин и добавил: – Гарри у нас геосексуал.

Кэррин изогнула бровь и не слишком ласково взглянула на меня.

– Ты не можешь идти один, – встревоженно сказала Молли.

– Я вижу единственный способ попасть туда, – сказал я. – Мы сделаем это в стиле Одиссея. Я пробираюсь внутрь, открываю ворота – и Троя захвачена!

– Ты сможешь это сделать? – спросила Кэррин.

Я снова облизнул губы и посмотрел на стену света.

– Лучше бы мне смочь.

– Ты устал, – сказала Молли.

– Я в полном порядке.

– У тебя руки дрожат.

Может, и впрямь дрожали. Да что там, действительно дрожали. Но сейчас и они в полном порядке.

Я не чувствовал себя усталым. Подразумевая то гигантское количество магической энергии, которое я разбросал сегодня, мне полагалось бы лежать в коме от усталости еще часы назад, но я этого не чувствовал. Это не добрый знак. Возможно, Баттерс был прав: не важно, сколько энергии я получаю от мантии Зимы, тело имеет свои пределы. И сегодня я явно испытывал свои на прочность.

Я передал «винчестер» Томасу и снял свой новый плащ-пыльник. В ответ на его приподнятую бровь, я сказал:

– Это не для острова. Придержи для меня.

Он вздохнул и взял их:

– Повторного показа не будет?

– Пфффф, – сказал я. – Будет как без билета пробраться в кино.

Кэррин коснулась моей руки.

– Не говори, что вернешься. Можно сглазить.

– Я профессиональный чародей, – заявил я. – Сглазом меня не удивить.

С этими словами я проверил рубашку – не красного ли она цвета. Она не была красной. Потом я понял, что проверяю это, потому что если ошибусь, то получу шанс присоединиться к Йоде и Оби-Вану в светло-голубой стране. Так что я сделал глубокий вдох и зашагал по направлению к прекрасному смертоносному барьеру.

Я был жив.

На случай, если кому-то интересно.

Я прошел насквозь, и жидкий свет лился на меня как теплый сироп. Возникло небольшое чувство щекотки по всему телу, когда я проходил, но быстро исчезло.

Как и моя одежда. В смысле, абсолютно.

Я надеялся, что она останется, – типа как трико Супермена остается неуязвимым, потому что прилегает вплотную к его телу. К тому же было больше нежелания предстать в чем мать родила перед кем бы то ни было, чем сохранить такой пустяк, как мой секонд-хендовый гардероб, и, самое главное, я не думал, что сейчас время изображать мистера Робертса [88], когда кто-то пытается валять дурака с моим островом. Да и город надо спасать. Перенастрой свой фокус.

Хотя конечно… идти в бой голышом – тоже несколько проблематично.

С другой стороны, всякий раз без исключения, когда Мэб приходила ко мне во время моей реабилитации – всякий раз – я таким и был, без разных там штучек, кроме тех, что являлись частью меня. Я не особо верю в совпадения. Пыталась ли она придать мне больше силы в принципе? Или готовила меня именно к этой ситуации?

Могла ли Мэб заглянуть так далеко вперед? Или имеет место случай сверхготовности ко всему, чтобы доказать свои возможности в действии? Я, кажется, слышал что-то на это счет в студии боевых искусств. Учись биться голым – и тебя никому не удастся разоружить. Это, конечно, прекрасно, если поблизости нет москитов.

Я припал к земле, остался в таком положении и открыл все свои чувства.

Итак: я пребывал внутри ритуального круга, который в данный момент функционировал и использовался для заклинания. Он был не из дешевых и таких, какие делаются на раз-два-три, то есть, не из тех, к которым я привык, иначе бы он разомкнулся, когда я его пересек. Может быть, он сохранил свою целостность, будучи частью острова, и я уже побывал и вне его, и в нем. Есть существа, которые могут ходить взад и вперед через границы круга, нимало его не тревожа. Одно такое существо – обычный кот. Поэтому маги-практики частенько держат дома котов, которые спокойно относятся к магии. А, может быть, я не разорвал его, потому что он был устроен таким образом, чтобы включить в число разрешенных существ и Стража острова. И, может быть, здесь работала непрерывная, волновая, жидкостная природа самого круга.

Но – как бы там ни было, я стоял внутри активного круга. Возможно, самого активного круга из виденных мною. Магия гудела в воздухе и в земле с такой силой, что я чувствовал, что все мои волосы стоят дыбом, и какое-то примитивно-инстинктивное знание, полученное мной от мантии Зимнего Рыцаря, та самая его часть, которая причинила мне сегодня столько хлопот, начала подбрасывать мне советы насчет того, как быстрее убраться с острова вместе со всей остальной живностью. То, однако, чего мой интеллектус не мог мне поведать – что же здесь происходит? Как форма магического сознания, активный круг блокировал мой интеллектус начисто. Сейчас изнутри круга он работал прекрасно – вот только соотнестись мог лишь с тем, что снаружи и до чего я не мог дотянуться.

Я узнал об этом в тот же самый момент, когда мои добрые старые пять чувств отметили: я здесь был не один. Вершина холма кишела фэйри.

Ладно, не буквально. Их было двадцать, плюс один смертный.

И Духоприют.

Дух острова явно держал оборону на руинах маяка, в проломе стены, ведшей ко входу на лестницу вниз к Колодцу. Его огромная фигура словно вросла в землю, он держался как человек, старающийся устоять против сильного ветра, сгорбившись, подавшись вперед – но это была не боевая стойка. Духи не для того созданы. Я понял: он сейчас делал то, что делал всегда: пытался выстоять. Но вот своими глазами я увидел, как части Духоприюта летят назад, отрываясь от его массы, но медленно, словно движение густого сиропа, обтекающего дух, медленно отрывая от него часть за частью, уносило его прочь.