Ян Валетов - Проклятый. Евангелие от Иуды. Книга 1
- Название:Проклятый. Евангелие от Иуды. Книга 1
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Фолио
- Год:2016
- Город:Харьков
- ISBN:978-966-03-7417-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ян Валетов - Проклятый. Евангелие от Иуды. Книга 1 краткое содержание
Те, кто нашел ее, обречены на гибель — по их следам идет отряд безжалостных убийц, созданный еще во времена Римской империи. Их задача — хранить чистоту христианской веры, и ради этого они готовы предать смерти любого, кто опасен для Конклава.
Кто же автор рукописи, найденной археологами в развалинах Иродова гнезда — Мецады? Неужели тот самый Иуда из Кириафа, проклятый на веки вечные за то, что предал на смерть своего учителя Иешуа Га-Ноцри? И что за удивительная история о том страшном времени записана выцветшими чернилами на телячьих кожах?..
Проклятый. Евангелие от Иуды. Книга 1 - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
В одном сомнений не было — преследователи хотят смерти беглецов.
Как далеко пойдут?
Их атака была настолько стремительна, настолько дерзко исполнена, настолько нагла, что сомнений не возникало — эти люди пойдут как угодно далеко. До самого конца. А ведь Израиль — не самое лучшее место для таких вот операций. Страна, в которой у каждого второго гражданина есть оружие, не располагает к легкомысленному рейду по ее землям.
Однако, те, кто вчера разгромил Мецаду, ничего не боялись. А если и боялись, то страх вызвать на себя удар израильских военных был куда меньше страха перед теми, кто отдал приказ уничтожить мирную археологическую экспедицию.
Шагровскому еще никогда не приходилось быть под автоматным огнем. Никогда — до вчерашнего дня. Все когда-нибудь случается впервые. И то, что еще недавно казалось бредом, кадрами из американского боевика категории «В», вдруг стало ошеломительной реальностью.
Нападавшим не хватило везения, и, может быть, самую чуточку, профессионализма. Тут Валентин не мог говорить со стопроцентной уверенностью — не специалист, но то, что они с Арин до сих пор живы, было аргументом в оценке подготовленности неопознанных коммандос.
Группу, скорее всего, десантировали с самолета — они рухнули на вершину горы с небес, одетые в черное, на черных парашютах-крыльях, с наростами ПНВ [1] ПНВ — прибор ночного видения.
на лицах. Здешняя охрана располагалась внизу — на подъезде к комплексу и в здании фуникулера, но не наверху — что делать работникам секьюрити в развалинах старой крепости? Откуда тут взяться террористам? С неба, что ли? Кто поверит в такую чушь? Так что оставшиеся ночевать на плато археологи были совершенно беззащитны. Возможно, у кого-то из работников экспедиции в вещах и был пистолет, но кто же коротает время в дружеской компании со стволом на коленях? Все произошло за несколько секунд, и смерть собравшихся у древнего очага была неизбежна — только вот никакое тщательно спланированное действо никогда не идет по плану.
Когда первый парашютист, проскочив над открытой площадкой, не рассчитал скорость, врезался в стену Западного дворца с хрустом упавшего на асфальт арбуза, и, гремя оружием, рухнул без сознания к ногам дяди Рувима, план нападающих пошел наперекосяк.
Это был подарок богов, пусть недостаточно щедрый, чтобы спасти все жизни, но, по крайней мере, давший шанс некоторым…
Например, им двоим.
Валентин осторожно, стараясь не потревожить девушку, начавшую забываться беспокойным сном, потрогал собственный зудящий бок. Рана, разъедаемая потом, побаливала. Даже не осматривая ее, можно было догадаться, что края раны покраснели и из-под них сочится сукровица, застывающая на коже твердой ломкой коркой. Если завтра-послезавтра их не убьют преследователи, то убьют солнце и безводье. Если же повезет найти воду, то за пару дней их убьет инфекция, уже бродящая в крови. Перспектива становилась все веселее и веселее. Главное не запаниковать, не начинать метаться! Держать себя в руках, иначе…
Думать о том, что именно скрывается за словом «иначе», Валентину совсем не хотелось (вспомнились стервятники, описывающие круги над павшим верблюдом — огромные, голошеие, не знающие страха!) и он прикрыл глаза, прислушиваясь к голосам пустыни.
Отдых будет коротким. Пока нет жары — можно двигаться. Складки ландшафта дают непроницаемые тени, их с Арин будет почти невозможно засечь со спутника, если такое наблюдение ведется. Разогретые за день камни излучают тепло так, что и тепловизоры бессильны. Вот только, куда идти? Как можно спастись от того, что не имеет имени? От того, чьих целей ты не знаешь?
Валентин положил руку на свой дорожный рюкзачок, потерявший первоначальный цвет, забрызганный кровью и разорванный на боку. Сквозь прореху проглядывал черный шершавый бок специального бокса для документов. Контейнер, в котором Рувим Кац запечатал найденные свитки, был сравнительно невелик, но увесист. Армированный кевларовой нитью пластик поверх корпуса из нержавеющего прочного сплава, завинчивающаяся крышка, штуцер для заполнения емкости инертным газом — настоящее произведение технологического искусства весом около пяти килограммов.
Шагровский потер глаза. Под веками бегали цветные искры, зудели, раздраженные солнцем и пылью, глазные яблоки. Конечно, можно было бодриться и изображать супермена, но, что толку врать самому себе? В действительности Валентин чувствовал себя побитым и обессиленным.
«Узи» придется бросить, подумал он. Жаль, конечно, но патронов к нему нет, а тащить железяку тяжело. Контейнер я не брошу ни за что, а автомат брошу. Был бы у него хоть приклад, тащил бы, как дубинку, а у этой тарахтелки и приклада-то нет.
Он вздохнул, снова потер глаза, пытаясь проморгаться, но из этого ничего не вышло — песчинки царапали роговицу, причиняя немалую боль: хотелось потрогать веки пальцами, что категорически возбранялось, и Валентин об этом хорошо знал. За несколько часов конъюнктивит ослепил бы Шагровского понадежнее, чем раскаленное железо в руках средневекового палача. А пока еще можно было потерпеть: глаза слезились и болели, но не гноились.
Как же я устал, пронеслось в его голове, и он запрокинул лицо к звездному небу. И как хочется спать. Двое суток без сна — это кого угодно сморит. Полчаса на отдых, не более. Всего полчаса — потому что, если я не посплю, то мы точно свернем себе шею на этих чертовых камнях.
Бокс казался шершавым на ощупь и, как ни странно, не холодил ладони, металл под пластиком не ощущался вовсе. Внутри контейнера, изготовленного по самым последним технологиям, лежали пятьдесят листов, возраст которых профессор Рувим Кац (а его считают самым компетентным исследователем рукописей периода падения второго Храма) определил в две тысячи лет, плюс-минус век-другой. Пятьдесят листов, исписанных с двух сторон мелкими буквами греческого алфавита, — наиболее хорошо сохранившийся документ времен Иудейской войны.
Почерк у писавшего был почти каллиграфический, строчки, правда, не совсем ровные, словно человек, выводивший эти буквы, писал на колене, а не за столом. И чернила практически не выцвели за тысячелетия, ну, разве что чуть-чуть. Дядя Рувим, увидев пергаменты, охнул и побледнел так, что это было видно даже сквозь загар.
«Гвиль! [2] Гвиль (иврит) — название пергамента у евреев, с древности до наших дней. Пергамент (от греч. Перуароу Пергам) — материал для письма из недубленой кожи животных (до изобретения бумаги). Также называли и древнюю рукопись на таком материале.
— только и выдохнул он. — Настоящий гвиль! Йофи! [3] Йофи (иврит) — хорошо, замечательно.
»
Интервал:
Закладка: