Стивен Эриксон - Пыль Снов

Он заставил коня скакать вслед противнику. Тот останавливался. Ошибка. Йедан подскакал и прыгнул на спину вражеского коня, стащив всадника наземь. Он упал сверху и с удовлетворением расслышал треск ломающихся костей. Мигом вогнал большой палец здоровой руки в глаз Лиосан, а другими пальцами жестоко ухватился за щеку и нос. Засунул левую руку, пораненную, но облаченную железными поручами, в рот врага, заставляя открыть челюсти.

Тот тоже ухватился за него руками, но слабо, так что Йедан свободно смог вогнать палец глубже, изогнуть… Ему не удалось повредить мозг Лиосан. Тогда он встал на колени, засевшим в глазнице пальцем поднял голову противника, повернул и принялся обеими руками раскачивать ее и крутить. Суставы подались, челюсть оттянулась… тело Лиосан бешено задергалось; затем разошлись позвонки и воин бессильно обмяк.

Йедан с трудом встал. Увидел, что раненый в легкое разведчик пытается залезть на коня.

Подобрал копье и двинулся к нему.

Древко ударило всадника, заставив скатиться из седла. Перевернув копье, тряс поднес острие к груди Лиосан. Поглядел в полные ужаса глаза — и воткнул оружие, налегая всем весом. Эмалевая пластина доспехов треснула, острие вошло в грудь.

Йедан надавил еще сильнее, ворочая и скрежеща зазубренным железом.

И увидел наконец, как свет покидает глаза воина.

Убедившись, что мертвы все, он перевязал руку, отыскал меч, собрав также целые копья и ножи с тел, как и шлемы.

Обошел коней, связав в цепочку, и пустился в обратный путь.

Он был принцем трясов, и память жила в его крови.

Яни Товис открыла глаза. Теневые фигуры снуют над ней и вокруг нее — она ничего не понимала, как не различала сдавленных голосов — голосов, которые вроде бы исходят из воздуха. Она была покрыта потом.

Стенки палатки… ага, тени — всего лишь силуэты людей снаружи. Голоса тоже доносятся снаружи. Она попыталась сесть, и раны на запястьях заболели, потому что растянулись швы. Она нахмурилась, пытаясь припомнить… что-то. Очень важное.

Вкус крови, прокисшей, запах лихорадки — она слаба, у нее кружится голова и вокруг… опасность.

Сердце тяжело стучало в груди. Она поползла к выходу, мир закрутился вокруг. Ослепительный, обжигающий свет солнца, пламенники в небесах — два, три, четыре — четыре солнца!

— Ваше Величество!

Она села на корточки, щурясь на смутную фигуру. — Кто?..

— Сержант Троп, Ваше Величество, из роты Йедана. Прошу, не ползите дальше. Ведьмы…

— Помоги встать. Где мой брат?

— Ускакал, Ваше Величество. Недавно. Прежде чем взошло четвертое солнце — мы сгораем заживо…

Она уцепилась за протянутую руку, встала на ноги. — Не солнца, сержант. Атаки…

Это был суровый, за десятки лет тяжелой жизни весь покрывшийся шрамами мужчина. — Ваше Величество?

— Мы под атакой — нужно отсюда уходить. Не медля!

— О Королева! — Стяжка подошла, приплясывая, чтобы не наступить на линии чар. — Он возвращается! Убийца Ведьм! Нужно приготовиться — кап кап кап кровушки, Величество. Мы приведем всех назад, мы со Сквиш. Отойди, тупая дубина, оставь ее!

Но Яни Товис держалась за руку сержанта, крепкую как ствол дерева, и не решалась ее отпустить. Она сверкнула глазами на Стяжку: — Вижу, вы нахлебались достаточно.

Ведьма вздрогнула: — Беззаботными мы были, Величество. Но глядите, Дозор возвертается с запасными конями, белыми конями!

Яни Товис сказала Тропу: — Выведи меня из чар, сержант. «И убери миловидную ведьму с глаз моих».

Она слышала, как стучат копытами кони; а с дороги приливом неслись волны страдания тысяч людей. Она чуть не задохнулась в этом потопе.

— Снаружи, Ваше Величество…

Она выпрямила спину. Пятое солнце рождалось на горизонте. Железные застежки доспехов Тропа пылали жаром, и она морщилась, все же не отпуская его руки. Она чувствовала, как дымится кожа. — Нас зажарят заживо.

Брат — одна рука обмотана кровавыми тряпками — натянул поводья на обочине. Яни Товис смотрела на лошадей, которых он притащил. Лиосан. Связка копий, кинжалы в ножных, бряцающие шлемы. Лиосан.

Стяжка и Сквиш вдруг обе оказались рядом. Стяжка хихикнула. Яни Товис всмотрелась в лицо брата. — Скоро ли?

Челюсть зашевелилась под бородой — он разжевывал ответ, прежде чем покоситься и сказать: — Время есть, Королева.

— Отлично, — бросила она. — Ведьмы, слушайте. Начинаем. Без спешки, но немедленно.

Юные женщины качали и дергали головами, словно старухи (коими недавно и были). Новые амбиции, да, но страхи старые.

Яни Товис встретила взор брата и поняла, что он знает. И готовится.

«Убийца Ведьм, возможно, ты еще не закончил свое дело. Едва…»

— Дело ясное, — сказал король Теол. — Ничего не поделаешь. — Он поднял дар акрюная, еще раз поглядел на него и вздохнул.

— Есть предложения, государь? — поинтересовался Багг.

— Я теряюсь. Я сдаюсь. Как ни трудись, а вывод один: безнадежно. Дорогая супруга?

— И не спрашивай.

— Ну ты помогла. Где Брюс?

— С легионами, супруг. Готовится к походу.

— У него спутаны приоритеты. Помню, мать отчаивалась.

— Насчет него? — удивилась Джанат.

— Ну… Скорее насчет меня. Ладно. Суть в том, что мы столкнулись с катастрофой. Такой, что способна изувечить всю нацию, включая грядущие поколения. Мне нужна помощь, но поглядите: ни один из вас не способен вымолвить и одного полезного совета. Нестерпимая ситуация. — Он помолчал, нахмурился, глядя на Багга. — Какой там протокол? Найди мне дипломата, чтобы я снова его прогнал… нет, лучше найди посла…

— Уверены, сир?

— А почему бы нет?

Багг указал на дар в руках короля: — Мы ведь не способны найти подобающий ответный дар.

Теол подался вперед: — А почему, дражайший Канцлер?

— Потому что никто не знает, что это за штука такая, государь.

Теол скорчил гримасу. — Как эта штука смогла посрамить лучшие умы королевства?

— Я и не заметила, чтобы мы их напрягали, — пробормотала Джанат.

— Это кость, рог, вставки жемчуга. У этого две ручки. — Теол помедлили, но никто не стал опровергать его описание. — Ну, лично я думаю, это ручки…