Стивен Эриксон - Пыль Снов

Малазане, коротко говоря, расколотили их во время вторжения. Слишком долго армия Летера сталкивалась с примитивным врагом — даже Тисте Эдур предпочитали варварские способы ведения войны. Несколько битв с легионами Болкандо — десять лет назад — оказались кровавыми и сомнительными в плане результативности. Однако полезный урок был проигнорирован.

Военная сила редко когда умеет размышлять. Консерватизм связан с традициями теснее, чем узел с веревкой. Брюс желал новой армии — изменчивой, быстро приспосабливающейся, бесстрашно бросающей вызов старым приемам. Но он понимал также и ценность традиций. Структура легиона — это, на самом деле, возвращение к истории Первой Империи.

Он сжал руки и смотрел, как кровь отливает от костяшек.

Это не будет простой, беззаботный поход.

Брюс взглянул на своих солдат и увидел смерть на лицах. Пророчество или чуждая память? Желал бы он знать…

Релико заметил, что трое фаларийцев из тяжелой пехоты — Оглянись, Мелоч и Спешка — стоят на коленях у фургона над грудой вещмешков шестого взвода. Подошел к ним. — Слушайте. — Три загорелых лица поднялись на звук его голоса (впрочем, лбы у них были такие низкие, что особенно задирать головы не пришлось). — Вот что. Панцирник Курнос — тот, у которого носа почти не осталось — знаете его? Он на Ханно женился, а она погибла.

Похожие как родственники фаларийцы переглянулись. Спешка пожала плечами, утерла пот со лба. — Этот, ага. Теперь за Острячкой таскается…

— Самая большая баба, какую я видел, — облизнулся Мелоч.

Оглянись кивнул: — Ее зеленые глаза…

— Нет, Огля, — возразил Мелоч. — У нее кое-что еще больше.

Спешка фыркнула: — Хочешь большой попы, погляди на меня. Хотя если подумать, не гляди. Слишком ты прыткий, а?

Релико скривился: — Я говорил насчет Курноса, помните? Я четко помню, у него в самом начале было одно ухо, а потом и его откусили.

— Да, — неспешно проговорила Спешка. — И что?

— Давно его видели? У него есть одно ухо. Как это? Еще раз выросло?

Солдаты молчали. Лица стали особенно тупыми. Еще миг — и они вернулись к укладыванию вещичек.

Выругавшись под нос, Релико застучал сапогами. В этой армии полно секретов, это точно. Курнос и треклятое его ухо. Непотребос Вздорр и единственная ступня. Тот взводный маг и ручные крысы. Больше Некуда — у него мозга нет вообще, а дерется как демон. Лейтенант Прыщ и его злой близнец, нынче мертвый. Лысый Добряк с коллекцией расчесок… Релико решил, возвращаясь во взвод, что все здесь, кроме разве что его самого и его сержанта, совершенно сумасшедшие.

Никто, стоящий вне армии, не поймет. Они видят только мундиры и оружие, шлемы и забрала, строевой шаг. А пойми они истину… что же, напугались бы еще больше. Разбежавшись с воплями.

— Жвешь решки, Рылко?

— Заткнись, Неп. Где Бадан?

— Не здеся, жирн’й пзырь!

— Сам вижу. Так куда он ушел? Вот что я хочу знать.

Похожее на сморщенную сливу лицо мага скривилась с непонятной гримасе. — Проч’ ушл, ха!

— Досада? Видела сержанта?

Взводный капрал сидела, прислонившись к колесу фургона. В тонких губа зажата самокрутка с изрядной порцией ржавого листа — дым идет отовсюду, даже из ушей (кажется).

— Не вишь, у ей зубьи склились! — каркнул Неп Борозда.

Релико невольно хихикнул. — Верно подмечено, Неп. Досада, тебе чистый воздух не нравится?

Женщина лениво повела рукой, вынув самокрутку изо рта. — Дурак. Я отгоняю гадких москитов.

— О, это умно. Не поделишься?

— Я привезла почти тысячу. Но предупреждаю, Релико, первые дни ты будешь зеленым. Хотя очень скоро начнешь обильно потеть, никакой жук тебя не захочет.

— Ух ты. Но где все-таки Бадан?

— Болтает с другими сержантами, Скрипачом и прочими. — Досада сделала затяжку и добавила: — Думаю, решил, что надо нам держаться поближе. Раньше мы с ними неплохо работали.

— Полагаю, так. — Но Релико идея не понравилась. Эти взводы притягивают неприятности лучше магнита. — А что говорит Смола?

— Думаю, согласна.

— А где бесполезные рекруты?

— Пришел какой-то летериец, всех забрал.

— А кто ему позволил?

Досада пожала плечами: — Он не спросил.

Релико поскреб затылок (скрести было особенно нечего, ведь шея у него как у цыпленка — однако ему нравилось проводить рукой по мозолям, на которых в бою покоится шлем). Он заметил, что из-под фургона торчит нога Накипи, и подумал, не умерла ли она. — Я пойду поищу Большика. Взвод должен собраться к возвращению Бадана.

— Хорошая идея, ага.

— Ты самая ленивая из капралов, которых я встречал.

— Привилегия звания, — пробубнила она, не выпуская самокрутки.

— Ты на марше дня не выдержишь. Ты толще, чем была вчера.

— Нет. Я даже сбросила вес. И я его чувствую.

— Кого?

— Даже не думай, Неп, жаба сушеная, — пробурчала Досада. Релико ушел искать Больше Некуда. Он, Большик и Бадан Грук. Остальные… в подметки не годятся.

Скрипач вытащил пробку из кувшина, помедлил, оглядывая остальных. Геслер поймал ящерицу и подставляет ей палец для кусания. Бальзам сел скрестив ноги и хмурится на злобную ящерицу. Корд встал, опираясь спиной о дерево со срубленной верхушкой — о чем впоследствии пожалеет, ведь сверху сочится смола; однако он так старался принять эффектную позу, что никто не стал его предупреждать. Фом Тисси притащил здоровенный кусок соленой грудинки какого-то местного животного и нарезает его на меньшие порции. Хеллиан не сводит глаз с кувшина в руках Скрипача, Урб не сводит глаз с Хеллиан. Трое остальных — Чопор и уроженцы Даль Хона, Бадан Грук со Смолой — показывают старую дружбу, тесно усевшись в отдалении от остальных на бревне гнилого забора и зыркая глазами.

Скрипачу хотелось бы видеть еще пятерых сержантов — однако найти их в хаосе снимающегося лагеря невозможно. Он поднял кувшин. — А ну, все приготовили чаши. — Он встал и начал обход. — Хеллиан, тебе только половину, — сказал он, оказавшись напротив нее. — Вижу, ты уже совсем готова.

— Я готова? Лей да не жадничай.

Скрипач налил до краев. — Слушай, ты совсем не уважаешь дар Клюва.

— Какой дар? Он ничё мне не давал кроме белых волос и хорошо что их больше нет.

Налив всем, Скрипач вернулся к гнилому пеньку и сел. В пятидесяти шагах была река; воздух кишел ласточками. Он опустил взгляд, посмотрев на солдат, собравшихся вокруг старого рыбацкого кострища. — Вот, — сказал он. — Так сержанты собирались во времена Сжигателей Мостов. Полезная была традиция и я думаю, пора ее возродить. В следующий раз отыщем всех сержантов.

— И зачем всё это? — спросила Смола.

— У каждого взвода свои умения. Нужно знать, что могут другие и как могут. Всё продумаем и будем надеяться, что в заварушке больше не будет роковых сюрпризов.