Ольга Егер - Амазонка [СИ]

Сделала вид, будто собираюсь уходить, потом притормозила и, как бы невзначай, предложила:

— Может, когда ты будешь жаловаться на меня Мудрейшей, заодно и о своих "славных подвигах" расскажешь?

Как и предполагалось, Настасья не дала мне уйти. Она поняла, что крепко попала, вляпалась по самые корни блондинистых волос. Я развернулась, с удовольствием наблюдая за краснеющей от злости физиономией. Староста давилась от ненависти ко мне.

— Давай так, — перешла к делу я, не дав сестре придушить меня. — Я притворяюсь, что ничего не видела, а ты отменяешь мой арест. Стенами и запертыми дверями меня всё равно не удержать!

— Ах ты! — зашипела она. — Нет! Я не пойду на поводу у предательницы!

— Как хочешь! — пожала плечами я, снова изобразив безразличие, и собираясь оставить старосту наедине с её внеплановым любовником. И, конечно, замедлила шаг, чтобы не забыть довести праведную амазонку до белого коленья. — Мне терять нечего! "Одинокая яма", клеймо, полёт со скалы во имя искупления и прочие наказания… Столько планов. И как только успеть?..

Чертовски весело быть дикой кошкой, играющей с мышью. Напустила на себя шарма, обернулась и с милой улыбкой процедила сквозь зубы:

— Другое дело — ты! Доверие Мудрейшей, власть… И наравне с этим: порок, запятнанная репутация… Всё из-за какой-то мимолётной интрижки, и одной очень болтливой предательницы. Матушка, наверное, не обрадуется, да? Узнает, что её приказ нарушили ради тисканий с "не категорией" в подворотне. Представляю её лицо!

— Ты не посмеешь! — топнула ногой, взбешённая амазонка.

— Я? — притворно удивилась, оскорбилась и выдала, уже более бодро, растягивая губы в гаденькой ухмылке: — Конечно, посмею! А ты сомневаешься?

— Я сама тебя убью! — зарычала Настасья.

— Вот так, без суда и следствия старейшин? — для убедительности даже головой покачала, чтобы поиздеваться над ней. Как ни странно, она сдалась — осознала бессмысленность своих угроз.

— Ладно. Я согласна! — выпалила Настасья.

— И ещё одно, Войку тоже перестанешь доставать.

Староста кивнула.

— Завтра, когда придёшь ко мне, и будешь громко ругаться, я честно подыграю, чтоб никто не смог тебя упрекнуть. — Моё благородство довело её до кипения. — И это ещё не всё! От кувшина вина моя память шалит. А от двух — я способно забыть даже как тебя зовут, а не только то, что видела несколько минут назад…

Для убедительности я наивно захлопала ресничками, растянув на физиономии детскую улыбочку, от которой старосту чуть не стошнило. Она сплюнула под ноги и бросила в мою требовательно раскрытую ладонь горсть монет. После чего гордо удалилась прочь, передёрнув плечами от догнавшего её вопля:

— До завтра! Я буду ждать!

Представляю, как она намается бедная до утра! Но вот, почему-то, мне совершенно её не жаль!

— Ну что, дружок, — это адресовалось волку, довольно вилявшему хвостом, — пойдём и купим вкусненького?!

— Кхе, кхе, — прокашлялся кто-то рядом, и я только сейчас обратила внимание на мужика тискавшего недавно Настасью. Он, вальяжно скрестив руки на груди, прислонился плечом к каменной кладке дома и уставился на меня, демонстрируя не только белоснежные зубы, но и безумно яркие глаза, цвета…

— Лазурит? — предательски вырвалось у меня, и челюсть дезертировала к полу, резко и больно, саданув по коленкам. Вот так новость! Вот так встреча! Обалдеть! Могу поспорить — не Настасья его соблазнила, а он её!

Тень внимательнее присмотрелся к мужчине, принюхался, чихнул, подтверждая, что я не ошиблась.

— Вообще-то, Кёрт! — поправил мой возглас пират. Но мне было плевать! Никто уже не переубедит. Прозвище шло ему куда больше, чем настоящее имя.

— Это всё из-за тебя! — обеденную неприятность я мигом приписала ему в заслуги. Если бы ему не стукнула блажь в голову, и он не полез к нам танцевать — никаких проблем не возникло. Напились, поплясали бы и рухнули спать в гостинице, принесённые, если не Фаей, то собственными ногами. А так — нет! Скандал! Обвинения! Головная боль… Кстати, она вернулась с удвоенной силой. Надо как-то бороться с этим. И скорее. Всё. Прочь. Подальше от этого красавчика, пока руки не зачесались набить ему физиономию, и украсить её парочкой новых шрамов.

Развернулась, и гордо вскинув голову, побрела к таверне. Подлец не отставал. Ещё и вздумал мне лекцию о правилах поведения прочитать.

— Надо было взрослых слушаться! И не пить так много! — пытался поравняться со мной (несмотря на мой бег) он.

Я крепче сжала кулаки, отговаривая себя остановиться и влепить ему по морде сапогом с правой ноги, да в левый глаз. Гибкость у меня благо позволяет такие фокусы демонстрировать.

— Отвали! — ограничилась я.

— Не хочу! — послышалось упёртое и детское в ответ.

Тут-то я действительно остановилась, чтобы пустить в парня предупредительный злой взгляд. Но эта непробиваемая скотина только расплылась в сальной ухмылочке. Плюнув ему под ноги, я продолжила движение.

— Я искал тебя! — заявил он, не отставая.

— Да? — понимаю теперь почему вампир в харчевне при разговоре с ним только головой качал. — Тебя разве не просили не приближаться ко мне?

— Просили! — хмыкнул, не придавая значения угрозам моего наставника, Лазурит. — Кстати, хотел спросить: ты женщина Шелеста?

Чуть не поперхнувшись, я умудрилась споткнуться.

— Я? — но предпочла уклониться от ответа (есть шанс, что нахал от меня скорее отвяжется). — Не совсем. И тебя это не касается!

В попытке прервать глупейший разговор, я всё же успела добежать до дверей таверны, раньше, чем с губ пирата слетело хоть одно слово. А там, протолкнулась сквозь толпу пьяниц (не без помощи вышагивающего впереди с клыками наголо оборотня). У стойки потребовала выдать мне два, нет, лучше три, кувшина вина.

— Так всё же?! — раздалось настырное сбоку.

Достойным ответом ему было бы вмазать чем-нибудь по скалящейся физиономии. Но жертвовать на это две попавшие мне в руки прохладные сосуды очень не хотелось.

— Того второго, который тебя унёс? — предположил Лазурит.

— Да ничья я! — не выдержала моя душа. — Своя собственная! Отвали по хорошему, а?

— А если откажусь, побьёшь? — рассмеялся он, и внезапно впился в мои губы, таким поцелуем, что голова закружилась. Потом, когда я пришла в себя — рассердилась. Мы с Тенью простить подобное не могли. Волк цапнул мужчину за ногу, а я добавила локтем по, склонившемуся ко мне, темечку. После чего с чувством выполненного долга мы покинули разгульное заведение, дабы не попадаться на глаза наставнику (он ведь в самый неподходящий момент может откуда угодно вынырнуть, со своим боевым кличем: "Та-а-ак!"), и не влипать в неприятности. Их нам итак, с лихвой хватало.