Ольга Егер - Амазонка [СИ]

Мой неконтролируемый "ик", будто подтвердил его слова. Фая гаденько захихикала за столом. Ей-то хорошо, а меня, судя по перекошенной физиономии Шелеста, минут через пять четвертуют. Боюсь, что даже советник к этому благому делу присоединится.

— Ори! — на ярость, звучащую в голосе вампира, я смело ответила очередным "иком", и, испугавшись собственной смелости, закрыла рот ладошкой. Но подлый "ик" всё равно прорывался даже сквозь закрытый руками рот, добавляя импульс всему телу. Так что я вдобавок ко всему ещё и затряслась.

Шелест хищно сузив злющие глаза, подошёл. Вытянул шею, принюхаться… Прежде, чем он унюхал аромат опьянения, за меня вступилась сестра и со всей мочи поразила чуткий нюх вампира дыханием дракона-алкаша. Мужчина поморщился, прищепил нос двумя пальцами и, недовольно покосился на Войку, в которой порыв защитницы мигом улетучился. Теперь Шелест точно знал, что пила я не одна.

— Сколько? — потребовал ответа воспитатель.

— Кхе, кхе, — донеслось из-за столика с сорока двумя пустыми кружками и тремя опустошёнными кувшинами.

— Предательница! — сорвалось у меня, а Фая подняла за это тост. Отомстила значит.

Челюсть Шелеста медленно потянулась к полу, демонстрируя нам с Войкой длинные вампирьи клыки. А потом его зубы внезапно соединились, опасно щёлкнув, как капкан, расставленный на волка. Кстати, Тень предусмотрительно спрятался за меня. Трус!

— Значит слишком взрослой себя возомнила! — Шелест наступал, мы втроём с Войкой и Тенью пятились назад.

Вампир угрожающе стягивал со штанов ремень. Посетители харчевни довольно облизнулись — столько зрелищ за один день! Не зря зашли именно в "Пьяную Сирену"!

Тут Тень всё-таки вспомнил на чьей он стороне и выскочил, скалясь на Шела.

— Не лезь! — зарычал на него воспитатель. — Ты за ней присматривать должен был! Остановить в случае чего. А ты…

Пристыженный волк опустил морду и отошёл в сторонку, мол, мне вместо неё пить нужно было? Так не давали! Я чуть не поперхнулась пьяным "иком" вперемешку со смехом, представив, как оборотень сидя за столом опустошает кружки, постепенно хмелея и начиная подвывать.

— Шелест! — на плечо разбушевавшегося наставника легла рука советника.

"Пронесло!" — подумала я, пока не услышала:

— Давай лучше я! — и Тай пояснил: — А то ненароком убьёшь, утром сожалеть будешь. Голову пеплом посыплешь.

Я возмущённо икнула. Оба мужчины уставились на меня. Злобно сверкнули карие и зелёные глаза.

— Хорошо, — согласился вампир, отдавая меня на милость советника.

А вот я не согласна! И продемонстрировала это нервным иканием, выпучив глаза на воспитателей. Если Шелест мог отлупить по заднице и успокоиться, а потом и сам же со мной поплакать, то чего ждать от Тая, я даже представить не могла. Сначала выпорет, попутно читая нравоучения, и где-нибудь на позорном столбе прицепит… Не хочу! Меня — амазонку и так унижать!..

Впрочем, Тай уже перекинул моё сопротивляющееся тело через плечо, как мешок, и понёс прочь из харчевни. По ботинкам, шагающим за нами следом, я определила, что от нас не отставали Войка и Ольгерд. А за ними бодренько перебирали мохнатые лапы волка.

Проплывая пьяной сиреной мимо Фаи, я нескладно пообещала отомстить. На что подруга отозвалась, поклявшись ждать с нетерпением!

Мы вышли на улицу. Кто сам, а кого и вынесли. Какое-то время я болталась на плече мужчины и придумывала страшную, жестокую мстю сестре-предательнице. Но вверх ногами не получалось уцепиться ни за одну подходящую идею.

— Слышь, мудрый советник! — постучала я кулачком, как в дверь, по его ягодицам. — А ты ничего не забыл?

Тай остановился. От резкого движения земля и небо поменялись местами в моём сознании.

— Что? — раздражённо буркнул он.

— Я в одиночку выпила два кувшина и двадцать одну кружку вина!

— И одну, нет, две — кваса! — подправила мои подсчёты Войка.

— Спасибо! — ласково попыталась улыбнуться ей я, упираясь руками в поясницу Тая, чтобы хоть немного выровняться.

— И? — не понял он.

— И… — кривлялась я, опять повиснув. — Не боишься, что я подпорчу твои сапоги, штаны?..

После затишья, меня мигом вернули в вертикальное положение, под аплодисменты сестры по несчастью. Однако суровый вид командующего, прервал её веселье, присмирив амазонку, заставляя вспомнить о чести и долге перед отчизной, племенем и самой Великой Матерью.

— Ты меня разочаровываешь! — завёлся читать мне морали прямо посреди улицы Тай, не обращая внимания на любопытных прохожих.

Я приготовилась выслушивать долгую речь и села… на землю, скрестив ноги, причём не забыла изобразить саму серьёзность. Он подавился собственными словами, прочитав на моём лице отражённые мысли: "А мне по барабану! Давай, рассказывай о кораблях, бороздящих просторы морей, о давно убитой совести и тому подобном".

— Ори, — советник присел рядом на корточки, всматриваясь в мои глаза, будто собирался ругать, а молить о благоразумии. — Я же просил тебя не влипать в неприятности. А ты…

— А мы не влипали! — медленно с расстановкой ответствовала я. — Мы тан-це-ва-ли! А этот… неприятность… или приятность? Пока не определилась. Сам к нам прилип! А мы, что? Мы ничего! Просто танцевали! Ик!

Тая перекосило. Он разозлился не на шутку. Меня жестоко дёрнули за локоть, вынуждая подняться. Затем потащили в гостиницу, проволокли по ступенькам и, бросив на постель, впустили в комнату волка. После чего заперли. Впрочем, сейчас мне было хорошо, и я не возражала против одиночества.

Но спустя час… Вино испарилось из моего мозга и на смену счастливой пьяной эйфории, пришёл немилостивый дядя Бодун — бог жестокий и мстительный, явно житель пустыни, так как меня дико сушило. Он принёс мне в подарок головную боль, тошноту и ненависть ко всему окружающему, в первую очередь — к соседям, ругающимся и явно дерущимся. Хотелось сходить к ним в гости и помочь — прибить обоих!

Упёршись в двери носом, вспомнила, что заперта. Расстроилась. Накрыла голову подушкой, надеясь приглушить шум. Мигрень отчётливо билась в висках.

Именно это благоприятное время для посещения выбрала наша староста — Настасья. Она орала два с половиной часа, распинаясь об уставе амазонок, о чести и прочих словах, которые моё сознание отказывалось воспринимать. Радовало, что выслушивала всё это не одна — рядом сидела посрамлённая сестра, Войка, которую староста привела с собой. В общем, по степени продвижения речи мы с ней зеленели на глазах. Когда Настасья думала, что нас пробрало от её криков, на самом деле обе мечтали только о колодце с прохладной водой.

Не знаю, что именно — мечтательный вид или слюни, стекающие по подбородкам — привлекли внимание старосты. Она резко остановилась. Оскорблённая в чистейших чувствах предводителя, ткнула в меня обличительным перстом: