Ольга Егер - Амазонка [СИ]

— И это я путаюсь в глупых догадках! — съязвила, надула губы и оскорблённая в самых нежных чувствах, перекатилась на бок, чтобы больше не видеть довольное лицо советника.

— Да успокойся ты! В отношениях между мужчиной и женщиной нет ничего такого… — Тайрелл замолчал, задумался, и уже более вкрадчивым голосом спросил: — А почему ты отказалась проходить это испытание?

— Фая язык за зубами держать вообще не умеет! — догадалась я о причине его осведомлённости. — Неужели женщина должна настолько себя не уважать, чтобы спать с кем придётся? — возмущённая оборотом разговора, я уселась на подушках, терзая одну в руках вместо шеи предавшей подруги, и горла советника. — Почему же тогда амазонки называют себя свободными, если скованы дурацким сводом правил и обрядами?! Меня это бесит! Чтобы получить священный знак на лице я должна познать мужчину, который познает меня. А если я ему не доверяю? А если он мне не нравится? У моей матери был лишь один мужчина за всю жизнь — отец! Он был первым, её посвящением, а потом они вместе ушли на войну…

Удивлённый такой яростной речью советник тоже приподнялся.

— Ты совершенно другая. Отличная от обычных, и от амазонок тоже. — В глазах Тайрелла читалось уважение. Его почему-то моя неполноценность наоборот, вдохновляла, а не отталкивала. — Ложись, а то опять жар появится!

Я позволила уложить себя на подушки и укрыть одеялом. Не понятно было, кто кого лечит, но чертовски приятно.

— Сам бы замотался! — напомнила я.

Тайрелл оглянулся, но второго одеяла не нашлось, так что он смущённо пытался примоститься рядом.

— Только если позволишь… — робко заговорил советник.

— Ложись уже! И без твоих выходок! — предупредила я.

Тай поклялся не приставать, лёг рядом, стараясь не прикасаться ко мне.

Больше мы не говорили. Молчали. В том шатре, наверное, закончился мир — так мне показалось, потому что окружающая темнота была безликой и бесшумной, безжизненной. А внутри маленького нашего пристанища, как ни странно, я чувствовала себя уютно…

На подушках действительно хорошо спалось, потому что сон сморил меня совершенно нежданно — как только голова утонула в мягком голубом шёлке. Помню, был он странным. Кажется, я продолжала говорить с Таем, а он заставлял меня читать какой-то стих: про дорогу, ноги, пыль, руки, судьбу… И чего только не присниться после бабушкиной "Черногорки"!

Тай спал мирно, сладко, даже жалко было его будить. Так что трогать его я не стала. Между прочим, ночью он действительно вёл себя прилично. Зато я ворочалась с бока на бок и проснулась немало удивлённая. Советник лежал на спине, с мирным ангельским выражением на лице. Я же, на боку, умудрилась забросить на него ногу, руку и половину тела, уткнувшись головой в так хорошо пахнущее сиренью, крепкое плечо мужчины. Он только большим пальцем левой руки придерживал меня за кисть, покоящуюся на его груди. Если так посмотреть, то это ему в пору было смущаться меня.

Я встала, стараясь его не потревожить, натянула на ноги носки, сапоги, схватила ведро и пошла на улицу, — поздороваться с остальным миром, который ожил после ночи.

Вылив воду из ведра, я поставила его и стала заправлять рубаху в штаны. Оказалось, что единственным страдающим бессонницей был Кроха, сидевший у потухшего костра, с мрачным видом. Он лениво помахивал мечом. Интересно, кого он представлял в своей больной фантазии на месте несчастного полена, на которое то и дело опускалось лезвие?

— Караул несёшь? — поинтересовалась я, подойдя ближе.

Кроха был явно не в духе: то ли голодным спать лёг, то ли кому-то в картишки проигрался.

— Он несёт! — доморощенный богатырь дёрнул за руку, видящего третий сон стража. Тот никак не отреагировал, только на другой бок перевернулся и умастился удобнее, прижимая к сердцу пустой бутыль самогона.

— Понятно… — подумать только, и эти мужики день назад готовы были горло драть, доказывая, что мимо них в карауле ни одна муха не пролетит. Да тут, целое стадо вепрей могло пробежать, а им хоть бы хны. Нет, с мухами они справлялись хорошо — храп стоял такой, что жужжания и слышно не было…

— Как ночь провела? Теперь твоя очередь советнику грелку заменять? — пробасил обозлённый парень, а меня словно водой окатило.

— Весело, — ответила я, стараясь свести всё к шутке. — Я, он и ведро. Представляешь, он у вас извращенец оказывается…

На Кроху моё чувство юмора не произвело никакого впечатления. Ни одна мышца на его мрачной физиономии не дёрнулась.

— Не смешно! — Кроха подскочил на ноги, бросил меч, и надвигаясь на меня разъярённым быком, заставил пятиться. Я задрала голову, чтобы поглядеть на него. — Тебе понравилось с ним? Будешь теперь вместо этой вашей..?

— Что на тебя нашло? Ты, что лез на дерево, да с дуба рухнул? Что ты мелешь? — Он даже не подумал успокаиваться, и напирал с ещё большей силой, что меня совершенно взбесило и я не выдержала: — Да если между нами что-то и было, стала бы я об этом на весь лес орать. А с тобой это обсуждать вообще не собираюсь! С каких пор свободная амазонка должна отчитываться перед какой-то деревенщиной?

— А ты значит ложишься только с вельможами? — ерепенился верзила, выходя из себя. Я ждала, когда у него пена изо рта пойдёт — бешенство объяснило бы такое поведение. Но признаков предполагаемой болячки не проявилось.

— Ах ты!.. — Доведённая до приступа бешенства (болезнь явно перекидывалась по воздуху), я вмазала Крохе смачную пощёчину, несмотря на то, что ради сего мне пришлось подпрыгнуть. Его не осчастливило рукоприкладство с моей стороны, и две здоровенные ручищи схватили меня за ворот, подняли и встряхнули.

— Пусти немедленно! — промычала я трепыхаясь в воздухе, когда меня как тряпичную куклу оторвали от земли.

— Доброе утро! — прервал нашу милую утреннюю беседу грозный голос советника. Как молния средь ясного неба, он разорвал в клочья ссору.

Кроха резко выпустил меня из рук, и я грохнулась на траву с высоты своего роста прямо к ногам советника, тактично подавшего мне руку. Выразительно злобным взглядом он осмотрел причину моего падения.

— Угу… — брезгливо кивнул ему великан и снова уселся на бревно возле костра, продолжая с ещё большим увлечением долбить мечом по полену.

— Как себя чувствуешь? — участливо поинтересовался Тай, то и дело неодобрительно поглядывая на Кроху, что-то бормочущего за моей спиной и противно лязгающего оружием по деревяшке.

— Лучше. А ты? — потирая больное место, ответила я, сама же помышляла отомстить переростку. Может навоза ему в сумку насыпать?

— Тоже хорошо. Только весь пропах твоей мазью… — Тайрелл оттянул угол куртки и принюхался. Отвратительным запах ему не казался и нос он не морщил, но для приличия покапризничал.