Ольга Егер - Амазонка [СИ]

Моё вертихвостничество подстёгивало любопытство сплетниц. Следопытки Марта и Мирра не отставали с глупыми вопросами. Эти две надоедливые мухи готовы были раскалённым железом пытать, лишь бы узнать подробности проведённой с советником ночи. Не вслушиваясь в сладкие уговоры, обещания выменять информацию на какую-нибудь безделушку, я потратила три часа на бесплодные мечты об огромной божественной мухобойке, прихлопывающей жужжащих близняшек. Но как бы я не рассматривала кудрявые облака, орудие справедливости из них так и не явилось. Фая ехала рядом абсолютно солидарная с сёстрами-амазонками, сгорая от желания послушать забавную байку о прохождении мной последнего экзамена на зрелость. Счастливая физиономия подруги породила ещё одну тайную фантазию о божественной осе, спутавшей пухлые щёчки Фаи с цветком… Но и оса не явилась. А жаль!

— Расскажи, какой он? Нежный или грубый? — предположения Марты не затихали ни на секунду. Я лишь кивала, а она сама придумывала умопомрачительную историю о моём расставании с девичеством.

— Своенравный, — вырвалось у меня, и обе близняшки превратились в назойливых клещей, которые раз уж вцепились, не отстанут, пока не напьются крови.

Кроха, прослышав тему разговора, брезгливо сплюнул в сторону и повёл коня вперёд. После утренней беседы мы помирились, но имя советника стало вызвать у него аллергическую реакцию в виде чесотки обоих кулаков и лезвия меча. Так что при нём я помалкивала о Тае, но сделать ему пакость за полученный стресс, не отказалась и до сих пор продумывала месть.

— Расскажи, как всё было! — требовательно завопила Мирра, как раньше, когда она была ещё совсем маленькой и не могла отобрать у Марты любимую игрушку (деревянный меч). Тогда она падала, билась в истерике головой об землю и, бросалась песком, — за что в результате и получила от сестры требуемый предмет… прямо в глаз — шрам до сих пор красовался от брови до щеки розовой полосой.

— Хорошо, — сдалась я. — Сначала я попросила его снять рубаху…

У меня получалось не хуже, чем у заезжего менестреля. Говорила я с придыханием, наблюдая, как в такт моей льющейся песней речи лица амазонок вытягиваются, становясь до невозможности глупыми: рты раскрыты, глаза — две узкие полоски, слюни текут, щёки краснеют…

— Как он выглядел?

Я вспомнила крепкую грудь, плечи, спину, за которой какая-нибудь придворная дама чувствовала себя как за каменной стеной, в совершенной безопасности. Потом его опущенную голову, затуманенный взгляд, будто он только что проснулся от сладкого сна. Почему-то щёки мои казались горячими. Я сглотнула слюну, смягчая пересохшее горло, и продолжила всё с той же издевательской льстивой интонацией:

— Поджарый такой. Фигура такая. Красивая! — именно этого от меня ожидали, и я отдала требуемое без всякого зазрения совести. А Тай пусть ещё спасибо скажет за растущую популярность. Может от меня отцепится. Что он там сегодня говорил? Видеть и этой ночью хочет? Так я явлюсь. Во всей красе! Только сначала отыщу необходимые атрибуты этой самой красоты, наряжусь, и когда он уснёт, обязательно приду. А как поцелую — век помнить будет! Главное, чтоб заикаться не начал.

— Что дальше то? — перебила Мирра.

— Я достала мазь… — Близняшки немного смутились, но благодаря распутной фантазии истрактовали всё в иной форме, а вот Фая заподозрила неладное и насторожилась (улыбка исчезла моментально, глаза подозрительно сузились). — И начала… медленно…втирать…

Следопытки с остекленевшими глазами, представляли себя на моём месте. Я веселилась от души. Знал бы Тай, как его только что слюной облобызали, пусть даже в мечтах! Интересно, икается ему сейчас?

— Потом так же натёрла его гладкую грудь…

Кроха впереди чуть не удушил лошадь, смыкая за поводья и перекрутив их в узлы. Он так раскашлялся, что я на секунду вышла из образа рассказчицы.

— Я хотела уйти, но он схватил меня за руку, и… — Сделав многозначительную паузу, убедилась, что близняшки внимательно хлопают ресничками, челюсти раззявлены, уши развешены, — пришла к выводу, что пора закругляться: — Он помог мне, натер спину и, мы до утра грели ноги в ведре с отваром по бабушкиному рецепту.

Судя по громкому щелчку соприкоснувшихся зубов, следопыток расстроило окончание повести. Это разочаровало всех кроме Крохи. Очередная смена его настроения вернула неугомонного верзилу в ряды моих друзей.

— Ты издеваешься? — завопила Марта, свирепея и краснея.

Я пожала плечами и загадочно улыбнулась. Следопытки всё равно не поверили в то, что между мной и советником ничего не было. Они не понимали, как можно упустить такой шанс.

— Значит, честно рассказывать всё не собираешься! — фыркнула Мирра, подстегнула кобылу и вернулась на своё место, позади лучниц, замкнув колонну. Марта последовала её примеру, и вскоре возле меня освободилось место для прежних товарищей по безделью.

— Не было ничего, — догадалась Фая, тяжело вздохнув. — Ну, почему ты не можешь быть как все?

Подруга всегда следовала навязанным правилам, и меня пыталась заставить. Но с годами поняла, что это совершенно безуспешная кампания, к тому же, не редко я сама заставляла ее немного отступать от амазонских канонов. Мне нравилось плыть против течения с желанием обратить поток воды в обратную сторону. Я верила, что могу это сделать! А кто не верит, пусть подождёт и сам всё увидит.

— Ну, неужели он не проявил к тебе никакого интереса? — рассуждала вслух подруга, словно была моим врагом. Фая анализировала моё поведение. — Это ведь ты на самом деле оттолкнула его, да?

— Фая! — прорычала я. — Да что вы все так на нём зациклились! Пошёл этот советник знаешь куда?..

— Если укажешь маршрут более чётко, могу поехать! — донёсся голос откуда-то спереди.

Из-за широких плеч наездников, ехавших впереди и заслонявших весь обзор, появилась улыбчивая физиономия Тая. Не дождавшись меня, он решил приехать лично. Вальяжно облокотившись о рожок седла, советник заигрывающе подмигивал. Фая и другие амазонки встретили его, как первый луч весеннего солнца после затяжной холодной зимы. Кроха, наоборот, узрел в нём грозовую тучу на чистом горизонте, того же мнения придерживалась и я, только в моём воображении эта тучка загадочно ухмылялась, суля ураган.

— Вы не против, если я проедусь с вами? — обратился он не ко мне, а к моей подруге и следопыткам, тут же пропустившим его в свой круг. Лебезить перед девушками он умел лучше любого другого дамского угодника. Наверное, приловчился к этому делу, соблазняя строптивых придворных дам.

Врождённая вредность не позволила мне остаться в этой компании и, натянув поводья, я повела лошадь вперёд, к блаженному счастью Крохи. Его просто распирало от гордости, что хоть в чём-то он победил советника. После утренней стычки, я долго размышляла, и поняла причину его озлобленного отношения к персоне Тайрелла. По стечению глупых обстоятельств, этой причиной была я. Фая успела мне намекнуть дважды, на всякий случай если я сразу не уловлю суть брошенного ею: "Он влюбился в тебя по уши". Нет, смысл я поняла, но что с ним делать? С проявлениями любви, испытанными на собственной шкуре, я пока не сталкивалась.