Ольга Егер - Амазонка [СИ]

— Голова болит, сердце ноет…

Я деловито осмотрела его. Когда нагнулась, чтобы послушать, как бьётся его сердце, он гордо выровнялся. Как великий врачеватель осмотрела уши, язык (оказался, кстати, не раздвоенным), глаза, руки… Короче, делала вид, что действительно собираюсь его лечить. А потом с печальным видом заявила:

— Что же ты раньше молчал, что так серьезно болен?! — Тай испугался, помрачнел, внимательно вслушиваясь в мои пророчества. — Это не излечимо!

Советник, побледнев, как простыня, сел на стул, любезно подставленный Войкой. Кстати, та тоже была немало напугана моими словами.

— По крайней мере, я точно с этим ничего сделать не могу!

Повисла мучительная пауза. Тай переосмысливал всю свою жизнь, а я наслаждалась моментом, чтобы произнести следующее:

— Хитрость не лечится травами!

Лицо мужчины исказилось непонятной, но жутко смешной гримасой. Одна из подушек полетела прямо в меня, но я увернулась. Тогда он резко встал, бросился ко мне, и как ни странно, поймал.

— Глупая шутка! — сквозь смех сказал он.

— Зато я вижу, что ты здоров, причём абсолютно!

Тай отпустил меня. Стёр с лица улыбку, и проникновенно рассматривая, честно признался, что ему нужна моя помощь:

— У меня действительно болит голова.

Я развернулась к выходу, но меня остановил встревоженный голос:

— Ты куда?

— Сделать отвар…

Он успокоился и не стал препятствовать.

Войско уже привычно расселось у костра, внимая историям моей подруги. Фая в красках рассказывала о битве, о подвигах, мужестве и хитростях воинов отстаивавших будущее родных городов. Опуская ту подробность, что боролись они не только за свои семьи, а за будущее всего человечества. Ведь как сказал бабушке Вей, это Зло хотело пробраться в наш мир и овладеть им, сделав своим полем для игр, жертвоприношений и тьмы, которую оно за собой вело.

Взяв у заворожено слушающего кухаря воды, я вернулась обратно к советнику. Он лежал на подушках, задумчиво рассматривая складки потолка. Войка тоже сидела рядом, разглядывая мужчину исподтишка — потолок её не интересовал. Теперь понятно, почему сестра так "прогибается" и на меня обозлилась.

Я прокашлялась, тонко намекнув о своём присутствии. Тай сел, жизнерадостно улыбаясь и совершенно забыв, какой он "самый больной человек на свете". Меня этими улыбочками не проймёшь. Больше я на этот фокусы не поведусь! Главное всё делать быстро, оставить заварку и сбежать. Таким был мой план…

Под пристальным вниманием соплеменницы, совершенно открыто мечтавшей всадить мне в спину нож, я наполнила кружку для советника. Он принял её из моих рук и беспечно собрался сделать глоток. Но как всегда (язык мой — повод бед моих) мне вздумалось повторить недавнюю шутку. Дождавшись, когда он отопьёт, поинтересовалась:

— Вкусно? — он кивнул, и тогда я продолжила: — Знаешь, чем грозит ложь знахарке?

Он замер.

— Узнаешь, когда допьёшь! Заодно и врать разучишься…

Тай поперхнулся. Схватил меня за руку, и встряхнул.

— Что ты туда подсыпала?

— Ромашка, мята. — Его озлобленность перекинулась и на меня. Говорила я точно также, стиснув зубы. Он же повалил меня на подушки, зажав руки над головой, и поднёс кружку к моим губам, насильно пытаясь проверить на мне моё же средство.

— Не веришь?

Войка была недовольна увиденным. В принципе, я тоже. Ведь на мне своевольно разлёгся этот красавец писанный! Сестра, тем временем, старательно скрывала чесотку в руках, которую утолить можно только об эфес меча, а ещё лучше потереть ладоши об мою голую шею.

Я покорно сделала глоток, но меня не отпустили, внимательно разглядывая малейшие изменения мимики.

— Сказала же: ромашка и мята. Больше ничего!

Честное признание не изменило моего незавидного положения. Хотя, я заметила, что во взгляде Тая не было никакой злости, он просто играл со мной. Гад! Советник прижимался всем телом, что жутко смущало. Стараясь отвлечься от возникавших эмоций, я пыталась отыскать непривлекательные черты его внешности (раз уж так близко его лицо). В результате, только подметила, что он побрился. Любопытство взяло верх, я высвободила одну руку (в этот момент Тай перестал сильно сжимать мои запястья) и прикоснулась к его подбородку. Мягкий, даже приятно трогать.

Советник улыбнулся.

— А чего это ты на ночь глядя побрился? — не выдержала я, и с боку донеслось раздражённое фырканье.

Тай, наконец, меня освободил, я смогла сесть. Он выровнялся рядом, допивая настойку, поглядывая то на меня, то на Войку.

— Чтоб подушки не исколоть! — выдал коварный тип.

Или Войку во время повторного прохождения любовных игрищ! — ехидно добавила я, оставив этот комментарий не озвученным.

— Понятно! — меня хватило только на кивок.

— Ты свободна! — вдруг сказал советник.

Мне повторять дважды не нужно. Приказ я поняла, встала и собралась уходить с чистой совестью — план удался. Как хотела: заварку принесла, и быстро ушла, не задерживаясь и не болтая. Но тут Тайрелл внёс некоторую поправку в собственные слова.

— Не ты!

Я обернулась. Войку опять посылали, и это её злило. Её впору было показывать детям в качестве примера: "Вот так, детки, выглядит бог ужаса, Бабай".

Она считала наше общение с советником — заговором чистой воды. К сожалению, развеять её додумки мне не суждено, как и избежать с ней встречи в неравном бою за право владеть мужчиной (хоть мне оно совершенно ни к чему!).

Сестра старалась скрыть бурю ненависти и злобы овладевшую ею. Поклонилась и вышла, на прощание, одарив меня презрением.

Тай сидел среди подушек из голубого шёлка и пристально на меня смотрел.

— Что ты затеял на этот раз? — повторно спросила я, чтобы окончательно уяснить, чего от меня ожидают.

— Опять за своё? — расстроился он. — Не веришь? Почему ты такая?

— А ты почему такой? — уставилась на него я.

— Какой? — уточнил он. Ему было интересно услышать какого я о нём мнения, поэтому объяснение его разочаровало.

— Притворяешься. Постоянно!

Тай отвернулся. Вздохнул и решил открыться:

— Притворяться меня вынуждает общество, в котором я вырос. Позволь тебе рассказать кое-что о жизни в стенах замка. Каждый дворянин желает власти, и пойдёт на всё, чтобы этого добиться. Все будут улыбаться тебе, хвалить, просить о помощи и говорить, какой ты хороший… Но только отвернёшься — оболгут, предадут, и возможно, убьют. Чтобы выжить в этой темнице, нужно учиться пользоваться тем же оружием. Быть в два раза хитрее, умнее, расчётливее! Так что, прости, если задел тебя…

Сейчас Тайрелл не притворялся. Я представила, как тяжело приходилось начинающему молодому советнику. Наверняка, чтобы занять свой пост парню пришлось пройти не одно унижение, найти выход из грозящих казнью передряг и постоянно следить за чистотой собственного имени, в то время, как враги ночи на пролёт только и строили планы, как бы свергнуть заносчивого мальчишку. Советник — должность серьёзная, влиятельная.