Федор Чешко - Изверги [= Урман] [litres]
- Название:Изверги [= Урман] [litres]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент ИП Штепин Д.В.
- Год:2020
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Федор Чешко - Изверги [= Урман] [litres] краткое содержание
…В первый миг ему показалось, что изба рушится. Словно бы распираемый изнутри неведомой силой, дальний угол ее выпятился наружу черным уступом-горбом. Кудеслав не шевелясь ждал медвежьего выбора: попятиться ли, продолжить игру в смертные прятки, напасть ли сразу – на то сейчас воля людоеда…
…Кто-то с хрипом оседал на землю, последним судорожным движением вцепившись в древко пробившей горло стрелы; кто-то скулил – пронзительно, жалко, как недобитый щенок; кричали, стонали убиваемые и раненые; страшно вскрикивал воздух, пропарываемый острожалой летучей гибелью; и надо всем этим кровянел тусклый, будто бы оскаляющийся лик Волчьего Солнышка…
…Зачем тебе будущее, которое несут крылья стервятника? Каким бы оно ни казалось – зачем?.."
Изверги [= Урман] [litres] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Телега проехала; раззявленное воротное устье снова принялось заглатывать спешащих людей…
Донесшийся с неба пронзительный тонкий всхлип вынудил Мечника невольно запрокинуть голову, глянуть вверх. Там, в густеющей синеве, меж снежными комьями облаков выписывал плавные медленные круги одинокий коршун. Хищная птица, не брезгающая падалью.
Мечник вздохнул, и, старчески шаркая сапогами по вытоптанному пыльному малотравью, двинулся к градским воротам. Сунься Векша вновь корчить из себя ходячий костыль, наверное, теперь Кудеслав бы позволил.
Но Векша не сунулась.
Она, приотстав, следила за коршуном. Да как следила-то! Напряженно сощурясь; пробуя повторять движеньями пальцев птичьи круги да петли; беззвучно шевеля серыми искусанными губами – словно рассказывая что-то себе самой…
Говорят, в полете хищных птиц можно разглядеть будущее.
Можно.
Только не нужно.
Брось, Векша, пойдем.
Зачем тебе будущее, которое несут крылья стервятника?
Каким бы оно ни казалось – зачем?
Яромир в просторной белой рубахе распояской, в перепачканных землею штанах, босой сидел на крыльце общинной избы и разговаривал с пристроившимся ступенькою ниже одноглазым Путятой. По всему было видать, что оторвался старейшина от какой-то работы и через мгновенье-другое возьмется за нее вновь – вот только беседу закончит.
Увидав перед собой Кудеслава, Яромир смолк на полуслове, обвел медленным взглядом быстро наполняющуюся людьми площадь… и круто заломил бровь, изображая полное недоумение. Ну, это уж он чересчур. Ведь не мог же старейшина давеча не приметить торопящихся к реке сородичей, не расслышать их крики про объявившийся челн… С чего ж ему теперь вздумалось притворяться?
Несколько мгновений на площади было довольно тихо. Толпа копилась за спиной Мечника, однако вплотную к нему не приближалась, не принимала в себя ни самого Кудеслава, ни стоящую чуть позади него ильменку. Припоздавшие давились в тесноте, жали на передних, но те чудом каким-то удерживались от одного-двух шагов, которых хватило бы, чтоб Кудеслав оказался не перед всеми, а во главе всех.
Наконец Яромир разлепил губы.
– Ну, что скажешь? – спросил он, не вставая. – Вижу, какие-то важные новости у тебя. Только вот людей зря ты от дел оторвал да приволок за собою. Ладно уж, пусть – не гнать же теперь… Да будет тебе молчать, говори же!
Кудеслав скривился, проглотил застрявший в горле комок.
– Мы разыскали челны с общинным товаром. На гиблой старице. Побили чужих людей, что их угнали и до минувшей ночи хранили. – Он вновь судорожно глотнул. – Двое ворогов живьем схвачены. Вот, все – пока.
Яромир еще круче выгнул бровь, кожа на его лбу пошла частыми складками.
– Что отбил челны – хорошо. Ты потерял – ты и отбил; считай, загладил свою вину.
Кудеслав ошарашенно захлопал глазами. Какую вину, что он плетет?! А старейшина невозмутимо продолжал:
– Правда, из-за тебя сородичи погибли… Поди, и теперь кого-то не досчитаемся?
– Злоба на кол напоролся, – торопливо вякнули из толпы (верно, подал голос один из гребцов). – Там ловушки были понакопаны… а он впереди… а она хрусь под ногами-то! Ну, он и… это…
– Снова, значит, кровь родовича на тебе, – с грустной укоризной выговорил Яромир, не давая себе труда дослушать рассказ о Злобе. – Ну, боги с тобою, ступай уж. Будет сход – вместе подумаем, чем будешь эту вину заглаживать.
Он опять повернулся к Путяте, собираясь продолжить оборванный Мечниковым появлением разговор.
Толпа загомонила, заворочалась – вот-вот начнет расползаться. А Кудеслав все никак не мог опамятовать. Спина горела от недоброжелательных, а то и вовсе враждебных взглядов; из гуденья множества голосов ухо умудрялось выдергивать и "Урмана", и что похуже…
Ай да Яромир! А запрошлой-то ночью: "Великое счастье, что у общины есть ты!" Да истово, да со слезой! А теперь…
Нет, ну до чего же ловко он тебя, ты, Мечник без меча! Десяток не гневных даже, а всего лишь осуждающих слов – и как сразу переменились к тебе сородичи! Казалось бы, только что снизу вверх глядели; слушались почти как самого Яромира (ну, не все, конечно, однако же очень многие) – и вот, на тебе. Хотя перемена эта, в общем-то, понятна. Прямая угроза минула, нужды в оборонщике Мечнике не стало (тем более, что меча у него тоже не стало); а род лишился и многих родовичей, и вешнего торга, и очень бы не худо выискать кого-нибудь во всем этом виноватого, чтобы каждый мог на нем досаду сорвать. Вот и выискался виноватец – ты. И всем хорошо; особливо доподлинным виноватцам.
Ловок, ловок старейшина. Теперь железноголовому Урману осталось лишь утереть рожу, поджать хвост да забиться в щелку. Чтоб и не видать, и не слыхать было. А то ведь сход – он, не ровен час…
Ан погоди-ка еще, друг Яромир!
– Слышь, старейшина! – Кудеславов голос лязгнул холодным железом, и Яромир невольно обернулся на этот лязг. – Ты бы, старейшина, головы не морочил ни мне, ни им! – Мечник ткнул пальцем себе за спину, указывая на вроде как передумавшую расходиться толпу. – И не напирай на меня брюхом-то, со мной по-злому не сладить. Это с Кудлаем твоим легко: разок в рожу двинул, глядь – а в яме уж не тот покойничек, что был прежде. Так?
– Ты что плетешь-то? – Яромир недобро прищурился. – Хворый, что ли? Аль белены нажевался?
– Его у старицы по голове бревном зацепило, – сообщил тот же голос, что недавно пробовал рассказать о Злобиной горькой доле.
– Оно и видать, – ухмыльнулся старейшина. – Иди, говорю, отдохни! И не ершись. Добрые дела твои все на виду, никто у тебя твое не отымет. А уж где провина – там провина. Ты вот Кудлая помянул, так позволь и мне то же… К примеру, так: Кудлай, папоротник, Весёлая Ночь… Уразумел? Вот и ступай себе.
На какой-то осколок мига Мечника взяла оторопь.
Кудлай да Весёлая Ночь… Ишь, чем пугнул – костром! Выходит, старейшина знает?.. Э, плевать! Не осмелится родовой голова на открытое обвиненье. Обвинить тебя – значит, раскрыть Кудлаеву тайну, на которой, небось, Яромир пащенка как на верёвке водит. Порвётся верёвка, и пащенок такого наговорит – тому же Яромиру в отместку за разглашение… Но кто ж мог ему, Яромиру-то?.. Кудлай бы скорей язык себе откусил… Зван? Он же сам наказал помалкивать… А ты лишь однажды, недавно, во время мордовского приступа – и то не проговорился, а так, малость самую… Незнающий бы хряка с два понял, но Яромир вроде как испугался (ты ещё вообразил, будто за твой рассудок). Так кто ж мог?.. Неужто подсмотрели? Но кто?! Девка, за которой Кудлай?.. Вздор, сразу бы растрещала по всей… Кого же еще тогда могло в этакую-то даль?.. Боги пресветлые! "Ищут не там, где ближе, а там, где есть"… и тогда, когда есть – так?! Ай да догадка… но о ней позже, потом…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: