Э. Мистов - Выбрать быль

Обедал я, как и всегда в школьной столовой, что больше походила на вполне приличное кафе. Обслуживающим персоналом здесь работали школьники с факультета прислуги. Да, был тут и такой. Разносторонняя школа. Впрочем, весьма мудрое введение. Будущие господа вполне могут подобрать себе, за время учёбы, будущую прислугу. А учитывая местные традиции, где оная прислуга может служить семье поколениями, очень даже правильное и обеспечивающее работой на эти самые поколения. Впрочем, не для моего скромного рыла держать прислугу. Самому бы прожить. Наверное, пора бы уже задуматься о будущем, открыть какое-нибудь дело. Стремиться к чему либо. Но увы, меня устраивает и такое вот размеренно неторопливое существование. Особенно после прошлой жизни.

Невысокая, скромная и весьма симпатичная девушка в наряде английской горничной с улыбкой поставила передо мной заказ, несмело заглянув в глаза. Видимо с первого курса и ищет себе будущего нанимателя. Естественно, форма первого потока привлекла её внимание, но увы, вынужден её разочаровать.

Кстати, интересна ещё одна традиция, связанная с местной прислугой. Им, сдавшим определённый экзамен, разрешено носить оружие. Проще всего получить разрешение на ношение холодного оружия. На огнестрел проводятся гораздо более суровые экзамены. Их не всякий взрослый сможет сдать. Естественно, что простым людям, не аристократам и не военным, носить оружие запрещено. Элемент обеспечения государственной стабильности и дань древним традициям, когда аристократии и лицам к ней приближённым было позволено больше чем голоногим.

Едва я приступил к поглощению своего законного обеда, уже чувствуя, что после него бороться со сном станет ещё труднее, как напротив меня приземлился малец. Тот самый, по которому сохнет моя подопечная. Невысокий, как среднестатистический азиат. Какой-то хрупкий, как человек далёкий от спорта и активного образа жизни. С длинными тонкими пальцами, как у человека знающего, что такое клавиши фортепьяно не понаслышке. Со слегка смазливым личиком, с которого ещё не сошла детская припухлость. Привычно темноволосый. Кареглазый. В общем и целом, ничего особенного. Плюс, явно не блещет особыми талантами, раз не смог пробиться на первый поток.

— Привет!

Проклятье, как я не люблю это слово. С него всегда начинаются разговоры. И всё чаще длительные и ни о чём. Типа как дела, как здоровье, как дети. Видимо, оценив мой крайне недобродушный вид и общую усталость, грозившую вылиться вспышкой ярости, он проглотил заготовленные фразы "открывашки диалога", вместо этого выпрямившись и чуть поклонившись, сидя, представился:

— Таканаси Дзюн, рад познакомиться.

— Ага, — без особого интереса откликнулся я, помешивая остывающий суп ложкой.

— Скажите, Осино-сан, вы встречаетесь с Итидзё Мафую?

От такой постановки вопроса я едва не поперхнулся. Откуда бы такое мнение?

— Вы с ней всё время рядом, — правильно поняв мой красноречивый взгляд, пояснил он, — вы вместе приходите в школу, вместе проводите время на переменах, вместе обедаете, вместе идёте домой. Все уверены, что вы пара.

О, я и не подумал как это выглядит со стороны. Наверное, мне стоило поступить на курс прислуги и получить разрешение на ношение оружия. Хотя таких вопросов и не возникло, если бы ты, малец, был чуть решительней и не убегал, отчаянно краснея, при встрече со своей возлюбленной. Право же, надо быть чуточку внимательней и решительней!

— Я её друг детства. Вернулся только в этом году, — вновь пояснил он, на этот раз истолковав мой взгляд абсолютно превратно.

— Будь смелее, парень, — вяло махнул я ему рукой. Абсолютно не собираюсь делать его жизнь проще, и уж тем более работать свахой. За своё счастье надо бороться. Тем более, при разговоре вот так вот, лицом к лицу, что-то мне в нём не нравится. Какой-то нехороший огонёк тлеет в глубине его тёмных глаз. Не нравится он мне, короче говоря.

Дзюн посидел ещё немного, явно желая продолжить разговор, но вежливость, впитанная с молоком матери, победила, и он оставил меня наедине с тарелкой какого-то рыбного супа и бокалом сока. Они, кажется, успели сравняться по температуре. Терпеть не могу холодный рыбный суп. Эх, наваристой ушицы бы…

Поймав несколько заинтересованных взглядов со стороны сидевших неподалёку девушек, я достал коммуникатор, поймав тёмной блестящей поверхностью экрана своё отражение. Ничего особого, мало того, что узкоглазый азиат, так ещё и, по моему мнению, далеко не красавец. Хотя Мафую упомянула как-то, что я похож на какого-то древнего азиата мечника. Жутко известного и дико популярного. Вот такая вот судьба у человека — прославился, покрошив уйму народа острой железкой. Но, если вспомнить известность знатных душегубов, о которых знает больше народу нежели о великих изобретателях и музыкантах…

— Добрый день!

Эту фразу я люблю ещё меньше, потому как произнесённая подобным тоном, она гарантирует, что человек пришёл по вашу душу. Я поднял мутный взгляд на подсевшего ко мне человека. На этот раз это была девушка. Высокая, спортивно подтянутая, с сильными запястьями, выдающими человека знакомого с мечом или садово-шанцевым инструментом. Длинные и тёмные, со странной проседью, волосы свободно падали на спину, ничуть, однако, не скрывая гордую осанку аристократа в энном поколении. Всё же с мечом.

— Тодороки Саёко, — удостоила она меня кивка, как равный равному, — первый класс.

И явно с усиленной физической культурой. Тодороки. Знакомая фамилия. Кажется, семья потомственных военных, служащих императору уже которую сотню лет. И чего же от меня надо звезде спорта этой школы?

— Приношу свои извинения, что отвлекаю от обеда, но более я нигде не могла бы поговорить с тобой.

Я оглянулся. Нет, кафе не было забито народом, но и пусто оно не было. По нам скользнули несколько заинтересованных взглядов. Не самое лучшее место для тайных переговоров, хотя решать ей.

— Один человек сообщил мне, что ты можешь помочь с внешкольными заданиями, — продолжила она, сцепив руки перед собой. Холенные пальчики несколько раз судорожно сжались, по гордому и холодно красивому лицу скользнула недовольная гримаска, но девушка быстро взяла себя в руки и продолжила, — мне нужен медиатор.

Единственный человек, знающий о моих невинных увлечениях в прошлом — это Тоока. Она наверняка смогла раскопать обо мне очень и очень много. Только всё ещё не понятны интересы этого милого сталкера. Я взял салфетку и, вытащив из кармана ручку, набросал на ней несколько цифр. Встал, коротко поклонился, получил в ответ лёгкий кивок и ушёл. Пообедать мне сегодня не удастся. В солидном зеркале, висящем рядом со входом, отразилось как девушка посидела ещё пару мгновений, после чего тоже встала направившись к другому выходу. Салфетки на столе не было.