Джин Джонсон - Меч

Девушка, бережно удерживаемая им на колене, вздохнула, пробормотав себе под нос что-то, с чем не смогло справиться даже переводящее заклинание, и прижалась к его груди. Доверчиво. Сейбер замер. Как же давно женщина вот так доверчиво к нему прижималась? Прошло больше трёх лет, если быть точным. Слухи о восьмерых братьях поползли уже с тех пор, как родились Морганен и Коранен, а старшему из братьев Сейберу исполнилось шесть.

Две служанки из замка были несказанно рады познакомить его со страстью в юности, а молодая девушка из семьи, которую одобрили его родители, относилась с большим интересом к нему, как к потенциальному мужу. Однако примерно в это же время у Коранена начал проявляться огненный магический дар, а последняя пара близнецов в возрасте шестнадцати лет достигла половой зрелости. Это дало толчок волне слухов, которые отпугивали любую женщину от всех восьмерых братьев, а не только от Сейбера. Весть о том, что Морганен через несколько лет станет очень могущественным магом, явилась последней каплей, переполнившей чашу страха окружающих, потому что древняя Песня Провидицы предрекала проклятие их семьи.

Девушка, так доверчиво прижавшаяся к Сейберу, напомнила ему о двух неловких вещах: как давно вот так близко и доверчиво к нему прижималась женщина, одетая или не очень… и как опасно позволять ей находиться рядом с ним.

Тем не менее, мужчина не стал небрежно швырять её на кровать. Вместо этого, он применил освежающее заклинание, чтобы убедиться, что постельные принадлежности не были влажными или заплесневелыми, хотя в комнате и не было признаков протекающей крыши. Слой паутины и пыли всё ещё лежал по углам комнаты, но кровать была чистой и пахла свежестью.

Переложив хрупкое тело девушки на кровать, Сейбер укрыл её одним одеялом, так как на дворе стоял тёплый летний день. Затем он стёр со стула пыль, переместил из кабинета заклинанием одну из своих книг и с шумом открыл её. Нет никакого смысла беспокоить братьев, чтобы ухаживать за этой незваной гостьей. Они могли бы сделать что-нибудь невероятно глупое, например, влюбиться в неё.

Так как над Сейбером довлела его часть Проклятия, единственная чётко выраженная во всём Пророчестве, хотя остальные тоже звучали довольно неприятно, он совершенно точно не собирался этого делать.

«Какой кошмар!», — подумала Келли, не открывая глаз, и зарылась глубже в мягкую пуховую подушку. Она ещё не совсем успокоилась, но это пройдёт. Конечно, она справится, как всегда. Слава Богу, этот ужас, полный огня и боли, смятения и страха, оказался всего лишь сном. «Хотя белокурый грубиян из сна был великолепен. Когда не хмурился…»

Остриё пёрышка укололо девушке щеку. Она поправила подушку так, чтобы оно вернулось назад, вовнутрь…постойте, но у неё же не было пуховых подушек. В бабушкином доме были такие, но это ещё когда бабуля Дойл была жива. Келли они казались слишком плоскими и не упругими, поэтому она заменила их более дешёвыми, наполненными синтепоном. Нет, у неё в доме абсолютно точно не было ни одной пуховой подушки.

«Я сплю на кровати с пуховой подушкой!»

Осторожно приоткрыв глаза, Келли стала осматривать окружающую обстановку.

Это… не её спальня. И не гостиная бабули Дойл. В этой комнате она вообще никогда раньше не бывала. Похоже, это продолжение того странного пугающего сна, который очевидно вовсе и не сон, пусть даже ей так сильно этого хотелось.

Первое, что бросилось в глаза, были бархатные шторы, задрапированные на шести окнах, обрамляющих похожую на восьмиугольник комнату. Скорее всего, бархат был когда-то тёмно-красного цвета, но потемнел от пыли и клочьев паутины. Между широкими оконными витражами находились встроенные в стены книжные полки и платяной шкаф, а также в комнате стоял буфет, сундуки, резные стулья с подушками, и даже пуфик для ног. Всё это было богато украшено резьбой, декорировано, расставлено… и, очевидно, заброшено бессчётное количество лет назад.

По крайней мере, постель, на которой она лежала, была хорошо выстирана и просушена, и в ней не наблюдалось жучков и других ползучих тварей. Однако помимо запущенности и накопившейся грязи, здесь было ещё что-то нервирующее. Осторожно сев, Келли сразу же поняла, почему у неё возникло подобное ощущение. В комнате был Он.

Мужчина сидел в кресле, опираясь сапогами на скамеечку для ног и положив локти на подлокотники. Одно колено приподнято, чтобы поддерживать большую книгу в кожаном переплёте со старомодным корешком ручной работы. Пылинки кружились вокруг него в косом луче солнечного света, падающего из окна. Клонящееся к закату солнце сделало их похожими на танцующие звёздочки. Оно же слегка позолотило его тёмно-русые волосы. Келли, сбитая с толку, молча смотрела на него, неуверенная, в каком именно качестве он здесь присутствует — как похититель, тюремщик, или ещё кто-то в этом роде. Тем временем, он лизнул свои пальцы, и, взявшись за уголок следующей страницы, медленно перевернул её. Пауза, пока он читал, и новая страница осторожно перевёрнута. Это дало девушке возможность взглянуть на печатные буквы, которые никак не могли быть английскими, хотя её разум воспринимал их именно как таковые.

Ноющая боль, возникшая в висках, была достаточным доказательством того, что вокруг неё действительно творилось волшебство, что она действительно уже больше не находилась ни в Канзасе, ни в бредовом сне. Келли потёрла лоб и виски, а затем, когда на её движение не последовало никакой реакции, вздохнула и спросила:

— Что я здесь делаю?

— Вы тут останетесь на некоторое время.

— Так я заключённая? — осторожно спросила девушка.

— Вы — неприятность. И опасность. И как только мой брат поправится, он найдёт подходящее для вас место, чтобы отправить назад.

— О, как будто я просила выдёргивать меня из дома в магическую вселенную, — парировала она в ответ на явно недружелюбное высказывание. — Поймите, я чертовски рада, что не умерла, поджаренная до хрустящей корочки теми нетерпимыми узколобыми фанатиками с ослиным упрямством. Просто обращаю ваше внимание, что с тех пор, как я появилась здесь, у меня не было ни минуты покоя.

Оторвавшись, наконец, от своей книги, он хмуро, уставился на неё.

— Что вы хотите этим сказать?

Келли удивлённо воззрилась на него. Неужели не понятно?

— Сначала вы нападаете на меня, затем орёте, потом снова нападаете, чтобы заставить выпить это ужасное зелье, а теперь я пленница в этой «явно не самой лучшей гостиной» комнате, и вы ещё спрашиваете меня, почему я не спокойна?

Резко захлопнув книгу, мужчина опустил ноги на пол, сел, подавшись вперёд и внимательно глядя на неё.

— Я имел в виду, что вы подразумевали под «выдернул меня из дома в магическую вселенную»?