Ирина Цыганок - Печать смерти

С гулянки, устроенной моими путевыми товарищами по поводу благополучного пересечения Гномьих Гор, я ушел. Накупившие в деревне на пару золотых умопомрачительное количество браги и пива караванщики полночи оглашали окрестности пьяными криками. Но я и без того не сумел бы уснуть. Тоска накатила, почти как в первые дни после бегства из дома. Нет ничего хуже для смертельно больного или приговоренного, чем свободное время.

Уже под утро, набродившись по рощам вокруг деревни, я вышел на околицу. Вагин двор был третьим от начала улицы, ограду я узнал сразу. В предрассветном тумане над положенными горизонтально жердями забора обрисовалась знакомая фигура.

– Что, нагулялись? – добродушно спросил тоже заметивший меня Вага.

– Вроде того. – Я облокотился на ограду рядом со стариком.

– Ба, да ты, я вижу, трезвый? – разглядев меня, удивился дед. – Где же ты всю ночь шатался?

Я неопределенно качнул головой в сторону леса.

– И сапоги, смотрю, по росе промочил. Ты давай заходи в дом.

– Рано еще, – возразил я.

– Какой там рано! Сноха уже корову доить ушла. Заходи.

В доме у старика было тепло, пахло сдобным тестом. У меня аж слюни потекли – по понятным причинам я остался вчера без ужина.

– Проходи на кухню, садись к столу. Сейчас завтракать будем.

Статная Вагина жена тут же наметала полный стол всевозможной снеди. Таким завтраком можно было накормить пятерых здоровых мужиков. Правда, и мы со стариком справились. После еды меня ощутимо стало клонить в сон.

– Ложись у меня в комнате, – предложил гостеприимный Вага. – А к обеду я тебя разбужу.

Я не стал отказываться. Проснулся часа через четыре сам; яркий солнечный луч, заглянувший в окно спальни, настойчиво пробирался под ресницы. В доме было тихо. Вставать с мягкой пуховой перины не хотелось. И поскольку никто меня не звал, не будил, я позволил себе несколько минут просто понежиться в удобной чистой постели. Я не сразу заметил, что худенькая белоголовая внучка Ваги, усевшись на пол, разложила на ковре какие-то щепочки, сорванные чашечки цветков и, беззвучно шевеля губами, время от времени передвигала все это, следуя ей одной понятной логике.

Скрипнула от моего движения кровать. Эва взглянула на меня, но не прервала своих странных занятий. Я еще какое-то время понаблюдал за ней, картина играющего на полу ребенка навевала покой и умиротворение. Я снова задремал, но тут в комнату заглянул Вага.

– Вставай, полуночник! Обедать пора.

Я поотнекивался скорее для виду, аромат пирогов, доносившийся с кухни, зазывал не хуже хозяина.

Так и получилось, что просидел у возницы до самого вечера.

– Завтра тоже приходи, – предложил Вага, когда я собрался в гостевой коттедж. – Баню натопим.

Мне не хотелось надоедать своим присутствием в чужом доме, поэтому я решил, что назавтра придумаю какой-нибудь благовидный предлог, чтобы не ходить в гости. Но ночь в коттедже с продолжившими праздник караванщиками и собственными невеселыми мыслями заставила переменить решение.

Утром я снова стучал в калитку к Ваге.

Ильяланна провела ладонью по гладкой поверхности алтаря, сгребая сухие лепестки роз вместе с пылью, осевшей на камне за долгое время ее отсутствия. Ти-виеру. прибиравшие в доме, не решались трогать маленький жертвенник в ее комнате. Фея вдохнула тонкий запах мертвых лепестков, потом решительно смела их в специально приготовленную чашу, наполнила благовониями масляные лампы, разложила на алтаре свежесрезанные цветы.

– Чту тебя с любовью, Прекраснейшая, – опуская голову, произнесла она первую строфу молитвы.

– Приветствую тебя с любовью, элил майру дар. [16]

Эльфийка удивленно подняла глаза:

– Не верю счастью лицезреть тебя, богиня!

– Что удивительного в том, что я решила навестить свою бывшую жрицу? Любимую жрицу.

– Благодарю. – Ильяланна еще раз поклонилась, прижав к груди руки. – Кто занял мое место?

– Никто, – богиня грустно улыбнулась, – я все еще подыскиваю тебе преемницу. Не желаешь вернуться в храм?

– О, Новис!

– Можешь не отвечать. Просто скучала по тебе, малышка.

– Новис…

– И потом, мне нужна твоя помощь. Знаешь ведь, боги далеко не так всемогущи, как считается, – не без кокетства добавила она.

– Тебе нет равных! – горячо заверила бывшая жрица.

– И тем не менее. – Лицо богини стало серьезным. – Ты все еще хранишь Ключ Тьмы?

– Конечно, Прекраснейшая. Мой клан поклялся сохранять его вечно. Или пока боги не решат вернуть себе свой дар.

– Этот час почти настал. Но прежде ты должна сделать из Ключа клинок.

– Зачем, Прекраснейшая? – неподдельно изумилась эльфийка. – Да и что за клинок получится из мягкого золота и камня?

– Нам нужно оружие, способное убить бога.

Эти слова, в отличие от предыдущих, казалось, не вызвали у феи ни малейшего удивления.

– Да, час почти настал, – продолжила Прародительница Неба. – Грядет новая великая битва, и боюсь, Кругу не устоять. Слишком силен стал Эррэ. Убив своего близнеца, он удвоил собственную мощь. Нужно ослабить его, иначе даже с оружием с ним будет не справиться.

– А что же другие божества Круга?

– Они предпочитают выжидать, как и мой сын. Так что это будет только наша война.

– Как ты собираешься поубавить силы Господина Светлых Желаний? – деловито осведомилась Ильяланна, словно они обсуждали не судьбы мира, а что купить на рынке к завтрашнему обеду.

– Кто-то должен занять место Темного в Круге.

– Кто-то?

– Бессмертный или человек, сердца которого коснулась истинная тьма. А истинная тьма может быть порождена только светом!

– Я не понимаю тебя, Новис.

– Придет время – поймешь.

– Но как может человек или даже перворожденный стать божеством?

– Здесь, как в игре в «Четыре Короля»: если одна из фигур потерялась, можно положить на ее место простой камешек и продолжить партию. Но сначала нужен клинок. – Богиня любовно коснулась пальцами ритуального кинжала, положенного феей на алтарь.

– Почему не воспользоваться Мечом Откровения? – предложила бывшая жрица. – Я сумею получить его не позднее…

– Потому что тот, кто возьмет в руки Меч Откровения, не может солгать, а значит, не сможет и подобраться достаточно близко к Эррэ, – перебила Прекраснейшая. – Тебе придется придумать, как сделать из Ключа меч. Пусть он пока остается в твоей семье, и пусть изменения останутся в тайне.

– Я выполню твою волю, Новис, – в третий раз склонила голову Ильяланна.

– До встречи. – Богиня благожелательно кивнула эльфийке и исчезла, только над алтарем остался витать нежный запах яблоневых кущ, смешиваясь с ароматом цветов, разбросанных на жертвеннике.

Эва прониклась ко мне странной молчаливой симпатией. Она ничего не говорила, но подолгу оставалась рядом, застенчиво улыбаясь, когда мне удавалось поймать ее взгляд. И игры у нее были такие же тихие, как она сама. Но большую часть времени девочка вышивала. У нее были дорогие стальные пяльцы с меняющимся диаметром и богатый набор шелковых нитей.