Люк Скалл - Меч Севера

— Она прекрасна, — с благоговением прошептал Таран рядом с ним.

В конце концов он поднял взгляд. Все его страхи растаяли, как остатки снега под первыми лучами солнца.

Под меховым плащом, наброшенным на плечи для защиты от зимнего холода, на Мхайре было синее платье, которое доходило ей до щиколоток. Сестра и кузина заплели в косы ее длинные каштановые волосы. Она была похожа скорее на принцессу, чем на дочь простого пастуха. Завороженный ее красотой, он не сводил с нее глаз и был самым счастливым человеком в мире.

Борун шел под руку с Мхайрой. За ними следовали Леллана и Наталия. Обе женщины выглядели совершенно несчастными, хотя первая, казалось, по крайней мере, пытается это скрыть. Когда Мхайра подошла ближе, Кейн увидел, что ее глаза мокры от слез. Она улыбнулась ему поразительной улыбкой, что могла осветить все вокруг, но в ней была и боль. Боль, которую она не могла скрыть.

Устыдившись своих прежних волнений, он хотел только одного: подойти к Мхайре и заключить ее в свои объятия. Угадав, похоже, его намерения, она слегка покачала головой, и внезапная вспышка глубокой любви к нему затмила боль в ее блестящих серых глазах.

— Я, хм-м, полагаю, что мы почти готовы.

Растагар поправил сначала свое одеяние, а потом — венок, висящий на тонкой шее. Вероний был удивительно подвижным для своих преклонных лет, хотя, казалось, у него в горле что–то застряло. Прежде чем продолжить, он шумно откашлялся.

— Духовный отец, выйди вперед.

Подошел Борун и встал перед Растагаром, ответив улыбкой на улыбку Кейна. Новый Хранитель стал теперь настоящим мужчиной. Хотя борода, которую он отращивал, была жалким зрелищем, в остальном он поразительно возмужал за последний год. Шириной плеч он превосходил даже Кейна, был сильнее любого в Сторожевой Цитадели, кроме самого Командующего, и только Кейн постоянно брал над Боруном верх, когда они упражнялись на тренировочной площадке — той самой, где теперь стояли.

Опустив руку в мешок, висящий на поясе, Растагар достал оттуда щепотку земли. Размяв почву между ладонями, он глубоко втер ее в свои многочисленные морщины.

— Духи земли, — произнес он нараспев, громко, чтобы слышали все собравшиеся, — я прошу вас стать свидетелями того, как соединятся здесь сегодня Бродар Кейн и Мхайра, дочь Магнара, который, к сожалению, ушел от нас вчера утром. Позаботьтесь о его душе, дабы она могла возродиться и снова вернуться к нам. Со своей стороны Борун из Карсуса добровольно вызвался стать Духовным Отцом. Он будет тем камнем, который поддержит эту пару в трудные времена, основой, что поможет нести груз лет, когда они покажутся слишком тяжелыми. Пусть он навсегда останется верным своему слову.

Вероний возложил руку на лоб Боруну и провел линию землей, что была у него на пальце. Закончив, вероний удовлетворенно кивнул. Борун сделал шаг назад, а Кейн и Мхайра вышли вперед.

Кейн бросил украдкой взгляд на свою невесту. Мхайра теперь плакала, не таясь, слезы катились по ее щекам. Решимость в ее глазах; сила, которой она, должно быть, обладала, чтобы пройти через эту церемонию после того, как ее отец погиб во время путешествия, одновременно и вызывала уважение Бродара Кейна, и наполняла его изумлением.

Вероний повернулся к жаровне, которая потрескивала позади него.

— Духи огня, — нараспев произнес он. — Молю вас, поддерживайте любовь этой пары ярко горящей в грядущие годы. Пусть тепло в их сердцах не исчезнет никогда и огонь их страсти одарит нас детьми, чтобы сделать нашу землю сильной.

Растагар держал руки в жаровне дольше, чем следовало бы любому другому. Когда он наконец извлек их оттуда, в каждой ладони он нес по маленькому язычку пламени.

— Теперь каждый из вас возьмет меня за руку, — указал он. Мхайра особенно волновалась из–за этой части церемонии, боясь, что обожжется, хотя другие женщины заверяли ее, что духи ни за что этого не допустят. Смерть отца лишила ее этого страха, и она сжала левую руку верония без всяких колебаний. Кейн взял друида за правую руку. Сначала он на короткое мгновение ощутил сильный жар, который тут же исчез, и его сменило ощущение приятного тепла, разлившегося по всему телу.

Повернувшись к столу, стоящему рядом, Растагар осторожно поднял с него две чашки.

— Духи моря, — проговорил он, — заклинаю вас, поддержите эту пару. Смойте любые сомнения, что еще остаются. Пейте! — Растагар протянул каждому из них по чашке.

Кейн поднял свою и проглотил соленую воду, которая была в ней. На вкус она оказалась неприятной, но традиция требовала, чтобы вода, используемая на церемонии соединения, была настоящей морской водой, из самого Замерзшего моря. Духи явно одобряли эту практику, поскольку никому из принимавших участие в ритуале никогда не было плохо от этой соленой жидкости.

Вероний взял чашки и вернул их на стол. Затем Растагар снял с шеи венок. Он был сделан из веток огромных вечнозеленых деревьев, растущих повсюду в северных пределах, и украшен бледно–голубыми фиалками, которые идеально сочетались с платьем Мхайры.

— Мы почти закончили, — прошептал старик. — Возьмите венок. Держите его между собой. Высоко, где все смогут увидеть.

Кейн и Мхайра вместе взяли венок и повернулись лицом к собравшимся. Этой минуты Кейн боялся больше всего. Он всегда чувствовал себя неуютно в толпе.

Он окинул взором людей, собравшихся в переполненном дворе. Большинство лиц были ему знакомы. Здесь верховный командующий, сам Оргрим Вражий Молот. Старый мастер Харлан, несмотря на свою суровость — самый любимый тренер в цитадели. Интендант Ренно, кузнец Браксус, с которым Кейн подружился за последние годы, и дюжины Хранителей и Хранителей–стажеров. Там были мужчины, рядом с которыми он сражался, мужчины, что спасли ему жизнь, и мужчины, которым спас жизнь он. Всех их объединял долг: защищать Приграничье от угрозы, исходившей от хребта Дьявола.

Присутствовало также и довольно много женщин. По тренировочной площадке были рассеяны жены Хранителей, которые, как Кейн, решили обрести свою половину. Большая часть женщин жила в Восточном Сборе или в одном из маленьких поселений в предместьях столицы. Жизнь на восточной границе может оказаться одинокой и иногда опасной, но Мхайра выбрала именно эту жизнь, чтобы они могли не расставаться. Кейн был Хранителем, давшим клятву защищать эту землю. По крайней мере следующие четыре года.

И тут он посмотрел на нее, стоящую рядом, и преисполнился гордости. Гордости за ее смелость. Гордости за ее веру в него, за ее преданность — ведь она последовала за ним сюда.

Гордость за то, что эта женщина носит его ребенка.

Растагар откашлялся.

— И наконец, я взываю к духам неба. Прошу вас, присматривайте за этой парой, поскольку они соединяют свои жизни, чтобы стать единым целым. Так же как ветки, образующие венок, становятся сильными в единении, так и их души переплетутся и преодолеют вместе величайшие невзгоды. Я даю им сейчас этот венок, чтобы они помнили все сказанное здесь сегодня.