Люк Скалл - Меч Севера

Амбрил хмуро смотрела на маски. Здесь были выставлены всевозможные образцы, большинство из них представляли реальные или воображаемые существа. Некоторые смахивали на котов, другие — на волков или экзотических птиц. Одна маска изображала странное чудовище со щупальцами, напомнившее Саше об одной магической дряни, которую она уничтожила несколько месяцев назад. Разрывная стрела для арбалета была изобретением Айзека, и он утверждал, что это устройство произвело бы переворот в ведении войны, если его изготовили бы в достаточных количествах. Саша подумала, что могла бы сделать копию того оружия, но если Айзек и в самом деле был тем, о ком говорил Полумаг, то самое лучшее для нее — забыть даже о том, что он вообще существовал. Миру не нужно оружие, обладающее такой разрушительной силой.

— Сколько за эту? — спросила Амбрил владелицу магазина, маленькую, робкую на вид женщину средних лет.

— Двадцать серебряных скипетров, — ответила владелица. — Но для тебя пятнадцать.

— Пять, — холодно заявила Амбрил.

— Четырнадцать.

— Пять.

— Так мы не ведем дела в Городе Башен, — заметила владелица с мягким осуждением в голосе.

Карие глаза Амбрил угрожающе сощурились. Саша быстро шагнула вперед и встала перед старшей сестрой.

— Благодарю вас за уделенное нам время, но мы посмотрим где–нибудь еще.

Они покинули «Маскарад» и решили вернуться в магазин, который они посетили первым. Мраморные улицы были переполнены народом. Казалось, Фестиваль Осеменения воодушевил жителей Телассы, как правило, подавленных: Саша видела повсюду энергичные улыбки и светящиеся предвкушением глаза — возможно, в большей степени у женщин, чем у мужчин.

— Тебе надо прекратить это, — заявила она Амбрил, пока они шли. — Это не Сонливия, и ты больше не Манипулятор. Ты не можешь просто запугивать людей.

Ее сестра презрительно усмехнулась.

— Эти телассцы — такие кроткие. Ты видела, как мужчины опускают глаза, когда мы проходим мимо? Мы здесь — волки среди ягнят.

— Мы — гости, — сказала Саша в ответ. — Мы собираемся поговорить с Белой Госпожой и предупредить об Исчезнувших, вот и все. Затем мы вернемся в Сонливию.

Амбрил снова сощурилась. Столь вспыльчивого человека, как ее сестра, готового разъяриться в любую минуту, еще поискать, вот разве что друг Бродара Керша — Волк. Вспышки Джерека обычно заканчивались потоком проклятий и иногда — угрозой смерти. Гнев Амбрил, с другой стороны, был вроде стального клинка в бархатной перчатке: внезапный, неожиданный и обычно смертоносный по умыслу. У Саши до сих пор на голове имеется шишка в доказательство этого.

— Я прибыла сюда, чтобы совершить отмщение, — прошипела Амбрил. — Жизнь Белой Госпожи за жизнь лорда Салазара.

Саша остановилась как вкопанная. Проходящая женщина бросила на них любопытный взгляд, должно быть, она заметила выражения их лиц, потому что быстро отвернулась и заспешила прочь.

— Мы же обсуждали это, Амбрил…

— Я говорила тебе не называть меня так.

— Хорошо, Сирина. Слушай, ты не можешь приблизиться к хозяйке этого города со злым умыслом в сердце. Она — лорд- маг, одна из самых могущественных чародеев, что когда–либо ходили по земле. Даже Салазар никогда не бросал ей вызова открыто. Нас обеих убьют, если ты попытаешься противостоять ей.

Губы Амбрил изогнулись, и она отбросила с лица свои светлые волосы.

— Знаешь, думаю, я предпочла бы, чтобы ты нанюхалась до одури. Давай–ка прибавим ходу и найдем те проклятые маски. Твоя неутолимая страсть охотницы за покупками уже отняла у нас много времени.

Амбрил зашагала прочь, оставив Сашу с открытым от удивления и негодования ртом. Нахмурившись, она закрыла его и увеличила шаг, чтобы догнать сестру.

Вернувшись в «Костюмы Лизы», они осмотрели там маски во второй раз. Саша нашла маску лисы, которая стоила всего два скипетра, Амбрил, проведя в нерешительности еще четверть склянки, выбрала наконец маску, которая, похоже, ей понравилась. Она напоминала женщину со змеиными чертами.

— Что это за маска? — спросила Амбрил владелицу магазина.

— Это — суккуб, — ответила женщина. — Легендарное существо. Говорят, оно искушало мужчин обещаниями плотских наслаждений, чтобы потом украсть их души.

На губах Амбрил заиграла улыбка.

— Я возьму ее, — сказала она.

Сверкающие звезды заполонили ночное небо над Дворцовым проспектом, словно их тоже притягивал спектакль, который разыгрывался внизу. Улицы кишели мужчинами и женщинами. Мужчины были одеты в нарядные брюки и пиджаки либо по крайней мере в дорогие сорочки, женщины щеголяли платьями всевозможных фасонов и расцветок. Все были в масках, пусть даже прикрывающих только верхнюю половину лица. Все, кто пришел на Фестиваль Осеменения, должны были скрывать свои личности, в противном случае их ожидали насмешки со стороны других участников праздника.

Поправив свою лисью маску, Саша кивнула Амбрил, и они отправились к дворцу, пробираясь сквозь толпу. Вечером, когда придет время, сама Белая Госпожа будет приветствовать своих подданных. Они хотели оказаться как можно ближе к дворцовым воротам, чтобы наверняка увидеться с лордом–магом, когда она наконец появится.

Откуда–то доносилась музыка. Скрипач наигрывал мелодию. Она начиналась медленно, но, набрав темп, вовлекала людей в танец. По мере того как другие инструменты присоединялись к скрипке, складывался оркестр; музыка, казалось, звучала отовсюду, странная смиренность телассцев постепенно улетучивалась.

Саша отшатнулась от пары, которая сжимала друг друга в объятиях. На нем была маска собаки, на ней — какой–то ловчей птицы. Медвежьеголовый джентльмен подошел к Амбрил, чтобы пригласить ее на танец, но она подчеркнуто отвернулась и протолкнулась дальше мимо него.

Аромат духов защекотал у Саши в носу, сейчас не онемевшем от лунной пыли, как это часто бывало прежде. Появилась маленькая группа Белых Плащей. Они стали разносить стаканы с вином, и Саша взяла один. Оно было хорошим на вкус, прекрасное вино, как любое из тех, что покупал Гарретт во время своих многочисленных деловых поездок.

— Слишком много людей! — проворчала Амбрил.

Сестра права: наверно, тысячи телассцев выстроились вдоль большого проспекта, ведущего во дворец. Как ни странно, детей не было, а женщины — все по виду сплошь детородного возраста. Саша вспомнила тоскующий взгляд бабушки давеча на рынке.

— Давай подойдем поближе, — крикнула она, чтобы Амбрил расслышала ее за нарастающей музыкой.

В мире не существует инструмента, на котором можно сыграть так громко, чтобы звук разносился с одинаковой силой по всему проспекту. Казалось, будто музыка исходит из мрамора у них под ногами.