Артем Савин - Цитадель души моей (СИ)

Вот как? От неожиданности у меня даже голова меньше болеть стала. Самка, причём - та самая. Это поначалу бестии одного вида все на одно лицо... морду, то есть, выглядят. А потом подмечать начинаешь, что у них, как у людей - двоих похожих еще поискать. Так что узнал я её. Да и грудь правая у неё наискось тряпицей какой-то перехвачена, а из-под перевязи мелкие зубчики листьев зорянки высовываются. Сильно болит, наверное - так-то традиция велит им боль терпеть и на раны особого внимания не обращать. Дурная, кстати, традиция - не один верг через неё от загноившейся раны конец свой нашёл. Интересно мне, зачем она пришла? Над побежденным поиздеваться? За боль свою отомстить? Возможно, но вряд ли - не принято это у них. Они и пытать-то меня будут не по собственному желанию - чтобы жажду мести удовлетворить - а потому что долг им велит не давать злейшим врагам легкой смерти. Я сначала думал - прикрываются они только этим долгом, ну как наши экзекуторы в храмах, которые вслух все о благочестии да умерщвлении плоти, а как розги в руки возьмут - собственная плоть аж дыбом встает и слюни изо рта текут. Я одному такому челюсть набок своротил в прошлом году (уж больно гадко мне было на него смотреть), так еле потом от храмового суда отбился - до принципалов дело дошло, сам капитан меня отстаивать ходил. А вот верги и в самом деле от вида мучаемых врагов никакого удовольствия не получают, хотя мне это, честно говоря, понять трудно. Но - факт. Не в последнюю очередь по этой причине они нас редко живьем берут - хоть долг им и велит, но рвения особого в его исполнении здесь они не проявляют. Так что, скорее всего, верга просто посмотреть на меня пришла - не удивлюсь, если я первый человек, которого она вблизи видит.

Тут она нож быстрым движением выхватила и полоснула им у меня за ухом. Я даже дергаться не пытался - смысл? Да и не в меня она целилась - я сразу заметил. Ремень, в несколько оборотов вокруг моей головы обернутый, ослаб; я головой замотал, ремень скинул, а потом уже и кляп выплюнуть можно стало. Что я и не замедлил сделать. Хорошо-то как. Не в том смысле, что приятно, хотя это тоже, конечно. Пропитанная рвотными массами жесткая тряпка во рту самочувствия не улучшает. Но главное, что я теперь свободно говорить могу. И, стало быть, могу попытаться скорую свою судьбу изменить слегка. Признаться, не очень мне хотелось умирать несколько часов, глядя на то, как верги обгладывают мои же кости. Уж лучше сразу. И шансы есть - что верга эмоции плохо в узде держит, это я уже заметил. Молодая еще, да и характер такой, видимо. Если разозлить её хорошенько, может и не сдержаться. Только непонятно пока - как. Оскорблять бессмысленно, этим я её только повеселю - не то у меня положение. Да и сообразит она сразу, чего я добиваюсь. Так что - умнее надо действовать. Помолчу-ка я, подожду. Не просто так же она кляп мне выплюнуть позволила. Поговорить хочет, скорее всего - ну так я не против.

Самка молча нож в ножны вложила, перевязь поправила, а потом вдруг и спросила:

- Зачем ты мне поддавался?

Я аж всерьез удивился.

- Поддавался? - переспросил я и принялся пристально взглядом повязку её на груди изучать. Но она от моего вопроса только отмахнулась, как от мухи назойливой.

- Да. Поддавался. Ты Рорха победил, он лучший боец во всём клане, мне до него далеко. Ты мог бы тремя ударами бой закончить и победителем выйти. Шрас тогда не успел бы гневу поддаться и честь свою потерять. Ты играл со мной, да? Как кот с мышью? Почему ты бой затянул!? Отвечай! - и смотрит мне своими изумрудными глазами прямо в душу.

- Потому что ты красивая, - выпаливаю я вдруг, сам не поняв, с какой стати. Верга даже отшатывается на шаг. Глаза у неё становятся, как у двухнедельного котёнка - большие, круглые и почти пустые - ни одной мысли в них, только отчаянная грусть от полного непонимания происходящего.

- Х...ращ... х-ращ? - спрашивает потрясенно ("Что? Что?") Ага. Всё же не на имперском они думают - на своем.

- Красивая ты, - повторяю я, - поэтому тяжело мне было тебя ударить. Не только с тобой всю схватку боролся - с собой тоже.

Самка скалит зубы и тянется к ножу. Потом опускает лапу и сообщает мне:

- Ты сошел с ума, человек.

- Я сошёл с ума, - соглашаюсь, - так. Другого объяснения у меня нет.

Выдыхаю и добавляю:

- Даже вот сейчас - мне тебя разговорить надо, попытаться убедить сделать то, что мне нужно, а я вместо этого чушь всякую несу и тобой любуюсь.

Это для неё уже слишком. Прошипев что-то сквозь зубы, она выхватывает нож и одним движением почти втыкает мне его в глаз - острие замирает на волосок от зрачка. К счастью, мне удаётся не моргнуть. Верга, оскалив зубы и прижав к голове уши, смотрит мне в глаза - холодным, злым и испытующим взглядом. Я смотрю в ответ - не моргая, не отводя взгляда, спокойно и уверенно - по крайней мере, мне так представляется. "Зеркало истины" это у них называется. Проверка на правдивость. Если в какой-то момент она решит, что я солгал, одним глазом у меня станет меньше. Не то, чтобы это меня сильно пугало в данной ситуации, но рефлексы есть рефлексы. Сдерживать их никогда не просто.

Редко, но попадаются среди вергов одноглазые - ослеплённые "зеркалом истины". Не все из них отъявленные лгуны - да и не может таких быть в обществе патологических правдолюбов. Но моральные устои у этих - одноглазых - обычно послабее, поэтому мы их всегда стараемся живьем брать. Их частенько удается разговорить, тем или иным способом. Почти все наши знания об укладе жизни вергов, их привычках и повадках от таких вот одноглазых получены.

Наконец, верга нож от моего лица отвела. Кивнула задумчиво, и, не успел я еще понять, что происходит, как земля у меня из-под ног ушла. Ноги-то у меня до полной нечувствительности затекли за те несколько часов, что я к столбу примотанным простоял. Ну и просто - не ожидал такого. Встал кое-как, за столб держась, посмотрел на вергу недоумённо.

- Уходи, - сказала она, сморгнула, и что-то неуловимое мелькнуло в её глазах, - нет в победе над тобой чести для нашего клана, не будет её и в твоей смерти.

Я просто ушам своим не поверил. Бред какой-то.

- Но знай, когда мы встретимся в следующий раз, я буду готова. И тот день станет для тебя последним.

Я оглядываюсь, бросая взгляд на темнеющие в утреннем полумраке кучи хвороста по обоим сторонам ручья. Десятка два, не меньше, и это только те, что я вижу. Сотня рыл минимум. Машинально разминаю руки.

- Они же узнают, что это ты меня отпустила, - говорю я невпопад. Единый и милосердный, что я несу?! Господи, если ты есть - яви чудо, отсуши мне язык. И мозги прочисть заодно, а то там гниль какая-то завелась, не иначе.

А ведь знаю я, что нужно сейчас сделать, чтобы перестать терзать самого себя и равновесие душевное вернуть. Отлично знаю. Ничего сложного. Шаг вперед, правую лапу в захват, нож отобрать, развалить ей горло одним ударом, и дать деру. И можно будет забыть всё произошедшее, как неприятный сон. Хочу я этого? Да!