Лазель - Дети Луны

— Интересный у нас директор, — глаза Гарри гневно сузились. — Что же ему покоя не давало?

— Его очень интересовали твои приемные родители, сама твоя жизнь. Но ты же ничего такого особо и не рассказывал. Только когда я узнал, кто ты, то понял почему. Тебе ведь нельзя?

— Угу, — кивнул Поттер, все еще не отошедший от подобных «новостей».

— Я понимаю, что несколько запоздал со своим раскаяньем, просто эта ситуация с Джинни стала последней каплей. Но я действительно считаю тебя своим другом! Конечно, я порой бываю полным болваном, но ты и Гермиона — самые важные для меня люди. Я бы не хотел разрушить нашу дружбу.

Гарри прислушался к своим ощущениям. Рон не врал и, кажется, находился в полном отчаянье, так как не верил, что подобное можно простить. Поттер и сам было засомневался, но они через столько прошли вместе, да и рыжик в самом деле менялся в лучшую сторону… Поэтому Гарри хлопнул парня по спине и сказал:

— Дело прошлое. Да и ты ведь не побоялся сейчас пойти против семьи и рассказать мне о замыслах Молли. Надеюсь, ты не будешь больше откровенничать с директором обо мне.

— Ни за что! — вскинулся Рон. — Ты мне веришь?

— Верю. Я же чую ложь, ты не забыл?

— Да, точно. Значит, друзья?

— Друзья!

От чувств рыжик немедленно сгреб Поттера в объятья, от которого у него затрещали бы ребра, не будь он оборотнем.

— Осторожнее, — хохотнул Гарри. — Видел бы нас кто, подумал, что мы куда больше, чем друзья.

— Скажешь тоже! — усмехнулся Рон, но все-таки чуть отступил. — Всякое, конечно, бывает, но ты в этом смысле меня не привлекаешь.

— Ты меня тоже, — все еще смеясь подтвердил Поттер. — К тому же, я прекрасно знаю, что ты сохнешь по Гермионе.

Рыжик густо покраснел, но отнекиваться не стал.

— Кстати, интересно, Дамблдор Герми тоже обрабатывал?

— Думаю, пытался, но не получилось. Ты же ее знаешь, до Хогвартса у нее совсем не было друзей, поэтому дружбу она ценит превыше всего. Директор, конечно, и камень разговорит, но сомневаюсь.

— Ладно. Давайте завтра, после уроков здесь втроем соберемся. Мне есть что вам рассказать.

— У тебя что-то еще случилось?

— Не без этого. Но все завтра.

— Ладно, — согласился Рон. — Ты точно на меня не обиделся?

— За то, что ты ради меня пошел против семьи? — усмехнулся Гарри.

— Ну…

— Мы друзья, Рон. И я рад, что сегодня в этом убедился.

Рыжик снова от избытка чувств обнял парня, но на этот раз быстро отпустил, смущенно пробормотав:

— Нам, наверное, пора возвращаться. Пока наше отсутствие не заметили.

— Идем.

На следующий день их ждал первый урок ЗОТИ у Амбридж. Она оказалась даже хуже Злотопуста Локонса. Ничего не объясняя по предмету, Долорес велела всем открыть учебники и конспектировать первые три главы. И все. Никаких практических занятий. Палочки вообще было велено убрать. При этом Амбридж очень почтительно общалась с такими, как Малфой, и буквально с первой минуты ополчилась на Поттера. Неудивительно, что к концу занятия он получил отработку.

Встречу с друзьями из-за этого пришлось отложить. И Гарри очень не понравилось, что Снейп, чьи уроки в этот день были последними, велел ему задержаться, а когда все ушли, посоветовал вести себя с помощницей министра очень осторожно. Оказывается, Амбридж уже развила в Хогвартсе бурную деятельность, инспектируя не только учеников, но и учителей. Не исключено, что некоторые могут лишиться места.

Поттер понимал, на кого намекает зельевар, но тут, к сожалению, претензии были обоснованы. Например, Трелони или Хагрид — хорошие люди (или полулюди), но как учителя очень слабые.

Наверное, впервые Гарри шел на отработку, будучи таким настороженным. Во-первых, не хотелось сразу раскрывать все козыри, а во-вторых, он не обладал таким уж покладистым характером, поэтому опасался не сдержаться.

Стоило войти в кабинет Амбридж, как Поттер едва не зарычал: карамельно-розовые стены были сплошь увешаны тарелками с самыми разными котятами, которые мяукали, дремали, вылизывали сами себя. Зверь внутри весь ощетинился, и пришлось приложить усилие, чтобы его успокоить. К счастью, голос прозвучал ровно, когда Гарри сказал:

— Здравствуйте, профессор Амбридж.

— Гарри Поттер, — улыбка женщины не предвещала ничего хорошего. — Как ни странно, ты вовремя. Присаживайся. Ты так безрассудно подрываешь авторитет министерства, утверждая, что Тот-кого-нельзя-называть возродился.

— Но я ничего такого не говорил, — сухо возразил Поттер.

— Вот за свою патологическую ложь и нужно держать ответ. Приступайте к отработке. Возьмите пергамент и вот это перо. Вам предстоит сто раз написать фразу «Я не должен лгать».

— А где же чернила?

— Они вам не понадобятся, — усмешка Амбридж стала совсем уж гадкой.

Гарри наградил ее подозрительным взглядом, а потом буквально принюхался к перу. От него разило темной магией и застарелой кровью. За применение таких артефактов, вообще-то, полагался Азкабан. Никакая сила не заставила бы Поттера воспользоваться этим пером. Сжав его в кулаке, парень заметил:

— Вообще-то использование темномагических орудий пыток запрещено самим же министерством.

Долорес несколько спала с лица, видимо, не ожидая, что ее разоблачат, но тут же заявила:

— Суровые времена требуют жестких решений.

— Вы правы, — согласился Гарри, и легким движением переломил перо пополам.

— Да как ты..! — захлебнулась возмущением Амбридж, но парень осадил ее ледяным взглядом и словами:

— Предлагаю успокоиться и поговорить как двум взрослым людям.

— Что ты себе позволяешь, мальчишка?

— Не стоит бросаться словами. Думаю, вы разумная женщина и сможете увидеть дальше той репутации, которую приписывает мне Дамблдор, вспомнив некоторые факты, которые всем известны.

— Например? — подозрительно сощурилась Долорес, чутье подсказывало ей, что все не так просто. Парень и правда сейчас казался совсем другим. Волевой взгляд, твердый голос, горделивая осанка.

— Мой отец был единственным наследником древнего магического рода, а с моей матерью он сочетался полным магическим браком. После их смерти кому перешел титул и звание главы рода? Особенно принимая во внимание поныне действующее уложение от 1007 года.

Говоря это, Гарри как бы невзначай положил правую ладонь на стол и сделал видимым родовой перстень. Амбридж так выпучила на него глаза, что казалось, еще чуть-чуть — и они лопнут, да и голос ее хрипел, когда она произнесла:

— Лорд Поттер.

— Собственной персоной.

— Но… но почему министерству об этом неизвестно?

— Я очень не люблю славы и пристального внимания, поэтому решил не афишировать это событие, но все необходимые записи в документах были сделаны.